— Прошу вас! Мой муж нуждается в помощи! — выпалила она, ломая руки.
— Румма, моя мачеха, — поморщилась Соль, и уступила дорогу взволнованной сеньоре.
— Что случилось с вашим мужем? — нервно вздохнул Маршалси. Совсем-совсем как старый лис перед охотой на бесхозных цыпок. Ожидательно…
— У него посетители… И они ругались, — кратко ответила Румма, указывая на дверь комнаты, куда нас собственно и вели представлять.
— Слова не звон стали, — успокоил я хозяйку и отважно шагнул вперед. — Однако не помешает быть предельно собранными, — призвал я своих архаровцев.
Маршалси потянулся к оружию. Прямо Буденный какой-то, только бы рубить.
— Не наш метод, — остановил я идальго, и присев заглянул в замочную скважину.
В кабинете по громоздкой дубовой мебели расставлены: реторты с маринованными гадами, развалены толстенные фолианты размером с подвальный люк, пристроены миниатюрки, иллюстрировавшие добычу философского камня из крови, мочи и дерьма, понатыканы алхимические прибамбасы. Но квинтэссенция обители — касапанка79, на которой животом в низ, а голым задом вверх лежал тощий человек. Над ним хлопотали двое с розгами — Гном и Гоблин, прилично и богато одетые джентльмены.
— А говорят подглядывать не хорошо, — удовлетворенно произнес я.
— Кто говорит? — справился Маршалси, сам заглянул в скважину.
— Так не далеко и до гомосексуализма, — поделился я соображениями с идальго.
— Буквально шаг…, - согласился сокрушенно капитан, отрываясь от зрелища порки. Руки Маршалси опять потянулись к оружию. — Какие последуют команды, сеньор князь?
Я вздохнул глубже.
— Наш девиз дипломатия! Поэтому я войду один, а вы Маршалси будете моим резервом.
— А бард стратегическим резервом, — с нажимом добавил идальго. Его деятельная натура требовала "резких движений", а не дипломатии.
— Что-то в этом роде, — согласился я с ним.
— Ты обратил внимание, на ящички в углу комнаты? — полушепотом спросил меня Маршалси, берясь за ручку двери, но не торопясь её передо мной открывать.
— Нет, — ответил я, прикидывая, о чем он толкует.
— Из черной сучковатой сосны.
— И что? — не понял я.
— Сосна растет только в Дю Рионе — раз, мы не торгуем с Дю Рионом согласно запрету императора — два, ослушников лишают имущества и званий — три.
— Контрабанда… — догадался я.
— Вернее верного, — подтвердил догадку Маршалси.
Соображая как использовать полученные сведения в своих корыстных целях, я вошел в кабинет магистра медицины.
Гоблина и Гнома мое вторжение не отвлекло. Они продолжали хлестать голозадого.
— Папа! Перт! — встревожено вскрикнули женщин за моей спиной.
По всему выходило папа и Перт в одном лице, не являлся стороной истязающей, а как раз наоборот, претерпевал муки, заголенным филе.
Я сделал пару шагов вперед, фраерски отставил ножку, приосанился, подбоченился и вопросил экзекуторов.
— Сеньоры, потрудитесь пояснить, что происходит?
Гном отшвырнул истрепанную в мочало розгу в угол, отер пот сжамканным в кулак платочком и возмущенно изрек.
— Этот мошенник обманул нас! Обманул!
— И в качестве покрытия убытков вы решили попользоваться его задом? — спросил я, сдерживая улыбку. — Или это только проценты?
— Если хотите да! — выкрикнул Гоблин, охаживая Перта по голым мясам остатками ивовых прутьев.
Хозяин дома взвизгнул.
— Умоляю!
— Еще неизвестно кого вам стоит умолять, милейший, — хитро улыбнулся я. — Возможно, после того как вы узнаете, кто мы и зачем здесь, вы попросите своих друзей не останавливаться и пошлете слугу за свежими розгами.
— И кто вы такие? — поинтересовался за алхимика Гоблин и пнул лежащего. На тощих половинках к обозначенным полосам добавился след приложения башмака.
— Мы любезный, — щелкнул пальцами я, и постарался придать лицу прокурорскую строгость. — Представители третьего отдела императорского сыска. Подотдел девять с литерой А. Не слыхали? Нет? Чему ж тут удивляться, — фыркнул я. — Мы не столичный театр Глобус и не цирк уродцев Триммелькама. Наша слава лежит в другой плоскости. И тех, кто с нами сводит знакомство, определяют на полный пансион в Хеймский замок. В подвалы. Доводилось вам сиживать в Хеймских подвалах? Опять нет? Везунчики! Удивительное место. Крысы и те долго не протягивают. Дохнут.
Я сделал шажок вперед.
— Мы, это ваш покорный слуга. Сеньор Маршалси… Ага! Вижу, вы протянули нить догадки к гофмаршалу Маршалси и спрашиваете не родственник этот Маршалси тому… Информация секретная… Значит… сеньор Маршалси, толкущийся за дверью со своим железным инструментарием и с ним сеньор Медина, законник. Вы не поверите, всех кого этот крючкотвор обвинил в государственной измене не смог отстоять не один адвокат! Вот, что значит знать кодексы и уложения от корки до корки!
— Государственной измене!? — дуэтом отозвались Гном и Гоблин. По их медным от гнева лицам пошли белые пятна растерянности.
— Государственной измены, — подтвердил я. — Попытку принуждения к гомосексуализму я не засчитываю. Правильно я оцениваю обстановку? Сеньор Перт?
— Это недоразумение! Я, Мигель Каллер, — как мог вежливо представился Гном. — Старейшина купеческого дома Тиарское сукно. Со мной, — гном указал на Гоблина, — компаньон, Ханс Елмаер. Этот мошенник, Прево, занял у нас не малую сумму денег, пообещав изобрести ароматизатор для тканей.
— … Который будет способствовать их продажам, — докончил Елмаер, очевидно вложивший в провальное дельце более других.
— Я вам сочувствую. Но…
— Мы его не к чему такому не принуждали! — оправдывался Гном. Старейшина трусил и не хотел в подвалы.
— Мы хотели вернуть свои деньги! — вторил Гоблин, от страха чуть ли не впиваясь зубами в огрызки розог, находившихся в его руках.
— Позвольте не поверить! — издевался я над обалдевшими торгашами. Впрочем, мои други, тоже глядели на меня не с восторгом. Маршалси даже отвлекся от Руммы. Жизнь его научила ожидать от судьбы всяческих подвохов.
— Это почему же? — возмутился босс Тираского сукна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
