чуда, кивнул. Так как одежды у девушки было не особо много, закутавшись в единственную деревенскую рубаху, девушка обвязала икры своими потрепанными лотами и вышла из-за ширмы. — Отлично. Ну, все, — она коротко чмокнула мальчишку в макушку, взъерошив отросшие волосы, и, накинув свой плащ, ушла. Митриш тяжело вздохнул и подошел к круглому небольшому окошку. В тишине было слышно, как девушка спустилась по лестнице, прошла по первому этажу лавки и вышла на улицу, звякнув дверным колокольчиком. Митриш проводил ее, внимательно разглядывая хромую фигуру, подавил в себе желание броситься следом и покорно опустился на пол под окном в том самом ожидании чуда.
***
Имельда, внимательно оглядывая каждого встречного, шагала по чистым узким улочкам города, выложенным округлым речным камнем. Спрятав свою белокурую голову под глубоким капюшоном, девушка целенаправленно двигалась по первому из четырех указанных на приглашении адресов. Хоть бумага самого приглашения была дорогой и плотной, но она ни была зачарованной, а потому выглядела слегка потрепанно. Почти все декоративное золото облетело с картона, цвет поблек, а сама бумага была помятой и вздувшейся. Девушка, за время ее путешествия, совсем забыла о несчастном клочке бумаги, но возносила всю дорогу сама себе благодарности за дальновидность и за то, что не выкинула ненужное ей приглашение, а засунула подальше в рабочую сумку. Ведь изначально она совсем не планировала отлучаться из Геновера, а вышло совсем все по-другому. И сейчас Имельда этому была только рада. Правда, отыскать художника, как оказалось, делом было не простым, а у нее было всего два часа до того срока, как Митриш скроется в неизвестном ей направлении. И, как следствие, пришлось возвращаться к лекарской лавке, чтобы предупредить Митриша и обновить новый временной отрезок.
Обойдя все указанные адреса, указанные на несчастном прямоугольнике плотной бумаги, девушка уже почти отчаялась. В двух галереях, где проводилась выставка известного художника Эсмера Эстрича, девушку «обрадовали» тем, что художник не обязан присутствовать каждый день в галереи и в данный момент, его, конечно же, нет. Имельда, не смотря на брезгливый и высокомерный тон сотрудниц галереи, верила женщинам. Потому, что в их словах не было лжи, и сама она не видела «следов» мужчины в их свежих воспоминаниях.
В третьем филиале выставки девушку даже не впустили на порог, не смотря на наличие потрепанного приглашения. Приятной наружности охрана вежливо объяснила, что в таком виде, в котором находилась некромантка, даже с приглашением ей в галерею вход заказан. Но, сжалившись, один из высоких и широкоплечих парней, подобранных, словно по шаблону, все же сказал, что и здесь автор выставляемых работ не появлялся уже давно.
Оставался еще один адрес, но Имельда уже подозревала, что и там ее ждет разочарование и недовольные физиономии. И, как на зло, от самой бумажки-приглашения толку было мало потому, что она пробыла слишком долго у некромантки. Плотный картон значительно пропитался аурой самой девушки, и любые следы художника уже растворились со временем. Единственное, что могла почуять Имельда — это творческий налет, который оставался в сознании легким послевкусием.
В итоге, Имельда все же попытала счастья и добралась до последнего филиала, где проходила выставка Эсмера Эстрича. Надо ли говорить, в каком расположении духа находилась голодная девушка с разболевшимся коленом от продолжительных мытарств по городу пешком? Настроение было прескверным. Может именно поэтому, завидев довольно мрачный настрой заявившейся на порог галереи девушки, охрана все же допустила ее к управляющей выставки, в обход самой выставки с ее картинами. В общем-то, Имельде было глубоко плевать на мазню, подсвеченную огнекамнями со всех сторон. Ее интересовало лишь то, как можно найти автора сих бесценных работ, что выставлялись в данном заведении.
Этот вопрос девушка и озвучила, подкрепив его заявлением, что сам господин Эстрич приглашал ее к себе, и самим пригласительным билетом. С глубоким сомнением управляющая этой выставкой женщина в строгом светло-зеленом гобоне до пят осмотрела потрепанное приглашение и саму визитершу, выглядящую столь же потрепано, но оставила свои комментарии по ее внешнему виду при себе. За что Имельда ее очень зауважала, ведь увидеть ее мысли не составило труда даже сквозь большой поток информации, что поступал к девушке отовсюду.
Женщина в возрасте, но выглядящая при этом весьма ухожено и свежо, вернула приглашение девушке, после чего сообщила, что господин художник показывается на своих выставках исключительно в день их открытия, а потом вообще не удосуживается сюда заглянуть. Завидев весьма бурную эмоциональную реакцию на лице молоденькой девушки, что так рьяно интересовалась господином Эстричем, управляющая дополнила, что с художником можно связаться через его агента и попросить официальную встречу.
— И когда эта встреча состоится? — с подозрением спросила Имельда, на что женщина с бесстрастным округлым лицом дернула аккуратной узкой бровью и задумалась.
— Возможно, через пару месяцев, а может через три.
Имельда выгнула брови в немом удивлении. «Издеваетесь?» — читалось на ее лице.
— Дорогуша, а вы что хотели? Толпа поклонников выстаивается в очередь, чтобы получить разрешение на аудиенцию с его агентом, а уж про самого господина Эстрича и говорить не стоит. Он человек творческий, занятой.
— Но… — Пешет так и не закончила фразу, начатую своим растерянным «но». Получив адрес этого самого агента, она скомкано попросила разрешения все же посмотреть картины в галереи. Ей хотелось отдохнуть и подумать.
Не совсем довольная, управляющая метнула свой взгляд на приглашение, что взволнованно мяла в руках девушка, и все же благосклонно кивнула. Имельда, не задумываясь о том, чем руководствовалась эта женщина, вышла из ее кабинета и направилась по длинному лабиринтоподобному зданию. Взглядом она лениво елозила по разнокалиберным холстам, на которых были изображены в основном пейзажи и какие-то абстракции приятных, в общем-то, цветовых гамм и палитр. Хотя Имельда и не находила их какими-то шедевральными или цепляющими, нервозность все же отошла на второй план, а тело согрелось, пока девушка тут ходила.
В конце концов, отдохнув на одной из скамеек, что стояли скромными рядочками напротив картин, девушка поднялась и развернулась, чтобы уйти, но нос к носу столкнулась с мужчиной, чуть не врезав при этом ему в пах своей тростью.
— Ох! Простите, пожалуйста! — залепетала она, выставив руки вперед. Еще не хватало покалечить какого-нибудь знатного вельможу и нарваться на встречу с служителями закона. Какими-нибудь стражниками городского порядка или полисменами. Зачем вообще было создавать настолько много похожих друг на
