он бы убил тебя!
— Да, — согласилась девушка, — И я оставляю ему шанс в следующий раз поступить иначе.
Турцел скривился и врезал кулаком по подбородку в недельной щетине. Маг отключился и замер. Рядом остался скулить лишь менталист. Он зажимал руками рану в боку, считая, что она больше всех достойна его внимания. На остальные укусы и раны на его руках и ногах он не обращал внимания.
— Как ты вообще дожила до своих лет с такими гуманными посылами?
Имельда не ответила. Митриш подошел и вяло пнул мага, что пленил его все это время.
— Нужно поймать лошадей. Пешком далеко мы не уйдем, — сказала девушка, задумчиво глядя на мага. Турцел вздохнул и развернулся. Проходя мимо мертвых животных, он старался не смотреть на них, но запах гнилой плоти шибал в нос не хуже кулака.
— Я помогу, — Митриш развернулся и поплелся за Турцелом.
— Нет, тебе надо отдохнуть.
— Я в норме, — махнул мальчик, тоже косясь на восставших животных. Сейчас его не заботила та мысль, что он учился именно на некроманта и когда-нибудь работал бы именно с таким материалом, а может даже и похуже. Сейчас ему было противно. Имельда почувствовала это и не стала спорить. Она вновь обернулась к менталисту. Он надрывно, напряженно дышал, пытаясь остаться в сознании и перебороть боль.
— Я ведь хотела без кровопролития, — с какой-то тоской произнесла она. — Но всегда нужна жертва. Как же без нее… — поджала губы и схватила мужчину за запястье. Тот задергался, попытался вывернуться из стальной хватки белых рук. Но это было бесполезно. Он почувствовал холодное дуновение Смерти затылком и замер.
— Кто ты? — с ужасом в глазах прошептал мужчина. На его губах подсыхала кровь.
— Некромант, — спокойно проговорила девушка, доставая кинжал из ножен, — Лежи и не дергайся. Тогда останешься жить.
Она старалась не задерживаться в его мыслях, в его страхе, в его боли. Ей нужно было сделать то, что она обещала Мороку, чтобы заглушить всепоглощающее чувство голода и злобы на весь мир. Мужчина закатил глаза и упал в беспамятство, когда Имельда рассекла ему запястье и с жадностью припала к нему губами. Она зажмурилась, глотая мерзкую, горячую кровь живого человека.
Внутри все заклекотало, сердце забилось чаще, грудь сдавило от всепоглощающей радости того, кто засел в ее душе. И его нельзя было выковырять оттуда никаким способом… только сдержать. К рукам стремительно возвращались краски человеческого тела.
Имельда оторвалась от мужчины и едва успела отползти к обочине, как ее желудок вернул все то, что она поглотила за последнюю минуту. Отдышавшись, некромантка утерла лицо от чужой крови и слез, что навернулись на глаза. Она подползла обратно к магу и затянула его рассеченное запястье. И весьма вовремя. Через несколько секунд верхом на двух кобылах вернулись Митриш и Турцел.
Лошади были искусаны и исцарапаны, взволнованы, но все же слушались обычных людей. Мальчик выглядел бледным и измотанным, но теперь в его глазах виднелся свет жизни и разума, и держался он весьма крепко для своего возраста. Другой ребенок на его месте уже давно впал в истерику. Отметив это, девушка поднялась им навстречу.
— Конь удрал куда-то в лес, — крикнул мужчина издалека, не приближаясь слишком близко потому, что толпа мертвых животных все еще стояла здесь безмолвными изваяниями по обочине и в канаве. Имельжа развернулась к ним, окинула взглядом.
— Будьте покойны. Вы свободны в своем посмертии.
Истлевающие мертвецы развернулись и побрели в разные стороны, откуда пришли. На дороге остались лежать лишь те, кто сильно пострадал от огня. Все же большинство нежити боятся его не зря. Он уничтожал их, без возможности вернуться.
Девушка аккуратно приблизилась к лошади, на которой восседал Митриш. Животное недовольно заворчало, замотало длинной мордой. В глазах все еще был страх.
— Ну, ну, красавица, я не причиню тебе вреда, — она аккуратно похлопала ее по морде. Они убили еще несколько минут на то, чтобы девушка смогла без угрозы для своего здоровья вскарабкаться на круп несчастной животинки. Они с Митришем кое-как влезли в одно седло, и они все вместе отправились в путь, оставив двух магов лежать прямо на дороге в надежде, что вскоре здесь будет проезжать кто-нибудь, и они окажут помощь пострадавшим.
***
По мере движения по тракту встречалось все больше самых разных мостиков — от развалившихся деревянных до крепких каменных. Все чаще путь пересекали реки и ручьи, а лес сменился на редкий кустарник, что утопал в болотистых равнинах.
Куда ни глянь — вокруг была живописная пустая даль. Насколько хватало глаз распростерлась речная долина Ваалара, и только далеко на Севере была едва различима нитка горного хребта под названием Зубы Земли. Они были естественным препятствием между двумя некогда враждующими государствами. Сейчас же соблюдался официальный и гордый нейтралитет, который всем казался шатким и не очень крепким.
Ваалар располагался там, где, казалось, глупо было основывать поселение. Огромная речная долина была сплошь испещрена реками и речушками, мелкими ручьями и озерами. Здесь всегда было влажно. Но все же город был основан на каменистом плато, не боясь уйти под рыхлую землю спустя годы.
Реки пересекали равнину и город нежными лазурными нитями, окрашиваясь лишь в городе в серый налет нечистот. За городом на пути нескольких самых крупных и полноводных рек были построены каскады плотин. На чистых реках — с целью создания искусственных водных пространств для различных хозяйств, а на загрязненных реках — для очистки рек.
В основном здесь были рисовые поля и рыбные фермы, хотя находились небольшие фермерские хозяйства, которые приспособились выращивать клюкву и разные цветы в этих водах.
Сам город представлял собой довольно обыденное место. От других городов он отличался, разве что, множеством домов, что были соединены между собой подвесными и деревянными мостками, парапетами и висячими лестницами. Много домов находилось на берегах рек. И эти помещения строились исключительно на сваях из особой древесины, которая не боялась влаги и никогда не гнила. К тому же, ее укрепляли особыми заклинаниями и такой «фундамент» не требовал ремонта десятилетиями.
Сам император жил жуть отдаленно, в пригороде, прямо над рекой. Его дворец был не очень большим, но он был просторный, украшенный так,
