Карлион посмотрел в ее широко открытые, молящие глаза и заметил, что она вся дрожит. Он ничего не знал о том человеке, за которого собиралась замуж юная контесса, но почувствовал, что капитал Рэнделл открыл ей правду о своем шефе. Рэнделл не производил впечатления человека, способного солгать в данном случае. Но Рэнделл попытался увлечь будущую жену своего начальника, и Карлион почувствовал себя уязвленным, с одной стороны, а с другой — ему представился чуть ли не Богом посланный шанс сыграть собственную игру.
— Я отвезу вас в Лунджор, — сказал Карлион. — Вы ведь не можете ехать туда без сопровождения.
Винтер издала короткий вздох, теребя шлейф своей амазонки.
— Правда? Вы действительно так и сделаете?
— Конечно. Нам очень повезло, что совсем недавно мне удалось приобрести карету. Вы и ваша горничная сможете путешествовать в ней, а я поеду верхом. Только вот еще одна вещь… — он замолчал.
— Что такое? — взволнованно спросила Винтер.
— Ну, я не знаю, — с сомнением в голосе заговорил Карлион. — Возможно, лучше будет, если вы не будете сообщать о своих намерениях Эбатнотам, — он заметил, что напугал ее, и тут же добавил: — Я уверен, что они с сочувствием отнесутся к вашим намерениям, но они просто обязаны будут удержать вас от этого шага до тех пор, пока вы не сможете отправиться туда под присмотром миссис Гарденен-Смит. Они даже слышать не захотят о том, чтобы отпустить вас одну или со мной, но думаю, что миссис Гарденен-Смит не сможет приблизить дату своего отъезда.
— Нет, — медленно проговорила Винтер. — Нет, конечно, она этого не сможет сделать. И вы правы насчет Эбатнотов. Но я не стану ждать. Не стану! Я… я сама себе хозяйка. Никто не может меня остановить.
— Они попытаются, — сухо сказал Карлион.
— Да, полагаю, вы правы, — ее глаза неожиданно заблестели, она расправила свои худенькие плечики и подняла подбородок, видимым усилием воли унимая дрожь, сотрясавшую ее тело. — Когда мы сможем выехать? Завтра?
— Да, я смогу это устроить.
— Вы очень добры. Я поговорю с миссис Эбатнот сегодня вечером и скажу ей, что хочу немедленно уехать в Лунджор. Я должна это сделать. Если она согласится сопровождать меня, я не стану беспокоить вас. Но если она откажется, тогда… тогда я думаю, будет лучше, если мы выедем как можно раньше.
— Вы, конечно же, правы, — серьезно сказал Карлион. — Давайте надеяться, что миссис Эбатнот сможет вас сопровождать.
Он был спокоен, уверенный в обратном, затем, предложив Винтер руку, спросил:
— Мы можем идти? Вы предпочитаете ехать домой верхом или лучше сядете в карету? Я могу сказать миссис Эбатнот, что у вас разболелась голова. Знаете, я не думаю, что вам следует ехать без нее. Это будет слишком заметно.
Винтер вернулась в карету, и, вернувшись домой, миссис Эбатнот, встревоженная бледностью девушки, поспешила уложить ее в постель и напоила ее горячим молоком с хлористыми каплями. Оставшись с ней наедине, Винтер попросила ее разрешения немедленно уехать в Лунджор, но миссис Эбатнот, хотя и глубоко посочувствовала ей, все же не желала и слышать о немедленном отъезде. Этот вопрос даже не подлежал обсуждению.
— Ты уже и так прождала достаточно долго, дорогая, так что можешь подождать и еще каких-нибудь восемь дней. Только подумай, как ты можешь смутить бедного мистера Бартона, когда ты увидишь его не в лучшей форме после стольких лет разлуки.
На страстное возражение Винтер, что ей совершенно безразлично, как выглядит теперь Конвей, миссис Эбатнот ответила, что в данном случае речь идет не о чувствах милой Винтер, но о бедном мистера Бартоне.
Винтер стала умолять и спорить, но миссис Эбатнот, посочувствовав, прослезилась и, нежно поцеловав ее, осталась непреклонной.
— Ты увидишь, что полковник Эбатнот согласится со мной. И Алекс тоже.
Она потушила свет и вышла из комнаты, а Винтер лежала без сна в темноте и обдумывала свой план. Она не станет ждать и одного лишнего дня, не то что восемь дней. Она уедет немедленно. Алекс уезжает в Лунджор в понедельник, и если она выедет завтра, к тому времени уже будет там — замужем за Конвеем и в полной безопасности от него. Она не знала, почему ей надо быть в безопасности от Алекса, но просто чувствовала, что ее желание немедленного отъезда к Конвею в Лунджор вызвано паническим стремлением убежать от него.
Конвею нужно будет избавиться от Алекса. Пусть отправит его в какой-нибудь другой гарнизон. А до тех пор, пока это не случится, ей не следует снова с ним встречаться. Что же касается Карлиона, то теперь она позабыла о своем отвращении и недоверии к нему. Она рассматривала его лишь как средство для достижения своей дели. Он не представлял для нее опасности, так как не видела больше в нем человека с его слабостями, а лишь воспринимала его как средство осуществления своего замысла.
Винтер пошарила рукой в темноте в поисках спичек. Отыскав их, она зажгла свечу, выскользнула из кровати и написала короткую записку Карлиону. Ее индийская горничная Аях на утро доставит ее первой. Затем она написала еще одну, подлиннее, для миссис Эбатнот, запечатала ее сургучной печатью, надписала адрес и убрала. Ее багаж должны будут прислать вслед за ней. Сейчас она была не в силах упаковать сундуки. Она зажгла вторую свечу и собрала одежду и самые необходимые вещи, которые ей нужно было взять с собой. Затем она уложила их в маленький чемоданчик и дорожную сумку. Карлион должен будет придумать способ незаметно погрузить их в карету. Что касается Аях, то она не сможет взять с собой обеих служанок, но тут ничего не поделаешь. Конвей должен будет простить ей ее поспешность, когда она приедет, то все ему объяснит. Тут ей пришла в голову еще одна мысль, и она написала третью записку, торопливую и полную выражений любви и симпатии, адресованную Лотти — Лотти, по крайней мере, ее поймет!
Подготовив все, она потушила свечи, легла в постель и заснула тревожным сном.
Миссис Эбатнот не стала больше ломать себе голову над внезапным желанием Винтер немедленно ехать в Лунджор, потому что на следующее утро больше не упоминала об этом. Она поинтересовалась, прошла ли у Винтер головная боль и, казалось, вся была поглощена последними свадебными приготовлениями. Список приглашенных, который она принялась зачитывать, был бесконечным, но Карлион прервал ее, спросив, не желает ли Винтер проехаться с ним с утра и испробовать его новую карету?
Миссис Эбатнот не была уверена в том, что это хорошая идея — отправлять дорогую Винтер кататься вдвоем с лордом Карлионом, но успокоила себя тем, что Винтер была уже почти замужняя дама. Кроме того, девочка выглядела удивительно бледной, и утренняя прогулка, без сомнения, должна была пойти ей на пользу. Когда они уезжали, она обратила внимание, что Карлион не собирается садиться внутрь кареты, рядом со своей гостьей, а приготовился ехать рядом с ней, верхом. Капот кареты был поднят, чтобы защитить ее от утреннего солнца. Миссис Эбатнот осталась на веранде, и Винтер, прощаясь с ней, поцеловала ее с необыкновенной нежностью. Миссис Эбатнот, подозрительная по натуре, была глубоко тронута и смущена этим порывом.
