с уменьшением – могут уменьшаться. Далее, что второй член равенства есть величина изменяющаяся, это ясно из того что есть различные способы, или пути, исправления одного и того же человека, напр. влияние на разум силою убеждения, влияние на воображение силою прекрасных образов нравственно чистого человека, влияние на чувство добротою обращения и пр. Из этих способов, которые в одном и том же случае могут привести к одной и той же цели, одни движутся по пути, где находят maximum сопротивления (напр., действие убеждением на разум испорченного, у которого восприимчивое сердце, но слабо развита способность и любовь к суждению), другие движутся по пути, где встречают minimum сопротивления (доброе обращение с тем же испорченным человеком). И воспитателя, смотря по тому, умеет ли он находить и пользоваться этими путями, ведущими через minimum сопротивления, или не умеет, мы называем или способным исправлять другого, или не способным. Наконец, что первый член равенства разлагается на три части, из которых каждая может уменьшаться (но никогда – исчезнуть совершенно) при увеличении другой части, это также можно наблюдать в рассматриваемом примере: сила исправляющего влияния может действовать тем более короткое время, чем более напряжена она, – таковы все потрясающие впечатления, напр., смерть близкого любимого человека, утрата здоровья, нестерпимый позор; в случае же меньшей напряженности для достижения той же цели, исправляющая сила должна действовать более продолжительное время (перерождение испорченного характера путем воспитания); наконец, и продолжительность, и напряженность влияния может уменьшиться с увеличением количества влияющего (напр., когда родные, друзья, учитель, священник одинаково влияют исправляющим образом, тогда сила влияния каждого из них может быть менее той силы, какая потребовалась бы со стороны одного влияющего; или сила убеждения, ласки и прекрасного образа может быть меньше силы одного убеждения, или одной ласки, или одного прекрасного образа). На этом свойстве первого члена рассматриваемого равенства основаны законы влияния среды (всего окружающего), сосредоточенного влияния (на все стороны окружающего), влияния народных бедствий и пр., значение которых никогда не было ни достаточно изучено, ни достаточно оценено. Есть, напр., типы человеческой испорченности, которые не могут быть уничтожены никаким другим средством, кроме как только одним страданием, и которые поэтому широко распространяются в периоды спокойной, установившейся исторической жизни. Но подробнейшее рассмотрение всего этого относится к учению о Мире человеческом и не существенно в учении о целесообразности.
Теперь точнее определим, что такое преодолеваемая сила сопротивления и преодолевающая сила действия в их взаимном соотношении. Каждая целесообразность совершается в среде, чуждой этой целесообразности, инертной для нее. Так, общество, в котором я хочу осуществить какую-либо идею, во мне возникшую, чуждо моей цели, потому что не знает ее; так, материал, из которого художник делает статую, сопротивляется его резцу. Уничтожить эту инертность, неподвижно лежащее или не соответственно данной цели совершающееся привести в целесообразное движение – и есть то, что предстоит деятельной силе, уничтожающей сопротивление лежащего между idea rei и res, in quam idea rei. Но этою задерживающею средою еще не исчерпывается сила сопротивления: она предшествует внешнему объективному процессу целесообразности и остается еще, когда он, по-видимому, уже окончен. Именно, и в самом духе, в котором возникает idea rei, она должна преодолеть некоторое сопротивление, чтобы выйти из него и стать внешним процессом, напр., смутность желаемого, неуверенность в силах, равнодушие к будущему; и когда, наконец, этот процесс совершился и все необходимое для осуществления цели уже сделано, активному началу остается еще последним усилием воплотить образ в вещь. Таким образом id, quod inter ideam rei et rem ipsam есть инертное для цели – приводимое в целесообразный процесс и безразличное для нее – становящееся через этот процесс ее воплощением; или, что то же, есть путь, по которому проходит идея от чистого пребывания в сознании субъекта до овеществления своего во внешнем объекте. Сила же, преодолевающая сопротивление того, что лежит на пути идеи к своему осуществлению во внешнем мире, есть сила желания, пробуждаемого в духе возникшим образом или понятием цели, и порою эта сила бывает так слаба, что не преодолевает даже и субъективного сопротивления, так что возникшее в духе не разрешается никаким действием, остается бесплодным образом и желанием; порою же она развивается до таких размеров, что преодолевает сопротивление целых народов и даже всего человечества – до сих пор, впрочем, всегда на время[10].
Условия, которые способствуют увеличению этой деятельной силы в целесообразных процессах, заслуживают по своей важности самого внимательного изучения. Из них мы называем два – силу воображения и ясность понимания. Первое, т. е. воображение, делает то, что отдаленное будущее, образ которого возникает в духе, приобретая поразительную ясность и осязательность, как бы приближается к духу и входит в него, овладевая всеми его силами. Это действие живости воображения; а его неутомимость делает то, что раз возникший образ становится неподвижным в сознании и, заслоняя собою все остальное, заставляет человека жить только собою. Этот-то вечно неподвижный и яркий образ отдаленного будущего есть источник того, что мы называем фанатизмом и без которого вопреки сложившемуся мнению, мы думаем, не бывает ни великих людей в жизни, ни великих дел в истории. Второе же, т. е. ясность понимания, способствует образованию в человеке твердых понятий относительно того, что необходимо для будущего, и твердых убеждений, что это необходимое может быть осуществлено.
X. Учение об отношении целесообразности к другим сторонам бытия распадается по числу последних на учение об отношении ее к существованию, к сущности, к свойствам, к сходству и различию и к числу. Рассмотрим каждое из этих отношений порознь.
Всякая целесообразность имеет две формы существования: идеальную, которая первоначальна по времени; и реальную, которая следует за нею во времени. Из них первая есть потенция второй, и вторая никогда не возникнет и не может возникнуть без первой; потому что все, что совершается в действительности или что существует в ней не пройдя ранее через сознание того, кто хочет этого существования или совершения, не есть уже целесообразность, но только одна чистая причинность.
В идеальной форме своего существования целесообразность заключает в себе все то, что заключается в ее реальной форме, кроме действительности; т. е. в обеих формах те же части и так же расположенные, но только в одной – сознаваемые и желаемые, а в другой – осуществленные. Процесс осуществления первых форм, идеальных, и есть целесообразный процесс, в котором идеи духа соприкасаются с пространством, замещенным матернею. Путем этого соприкосновения идеи овеществляются в материи, и материя одухотворяется идеями, приходя в разумное, т. е. прошедшее ранее через сознание, движение, и принимая созданную прежде форму.
Что все сказанное
