Дус Франсуа, несомненно, была лучше, чем кто-либо, осведомлена о тайных чаяниях Рудольфа. Из всех окружавших его женщин она была самая молодая. Она была не замужем и могла бы осуществить его желание, касающееся семейной жизни, если таковое действительно имелось. Но может, эта ее готовность на все как раз и отталкивала его?
Случай с Дус вообще кажется очень странным. Рудольф, который ревностно защищал свою свободу, вдруг оказался полностью зависим от женщины… которую не любил. «Я не могу бороться с этими бабами. Я не понимаю, чего они хотят. Скажи им хотя бы ты, что я гей!» – попросил он как-то Луиджи Пиньотти26.
Слишком навязчивым женщинам обольститель Нуреев вскоре в открытую предпочел компанию мужчин. С ними, по крайней мере, у него не было двусмысленности. Предложение сексуального контакта не влекло за собой никаких обязательств.
Гислен Тесмар делилась своими мыслями: «Рудольф прекрасно мог бы любить и женщин, если бы они не создавали ему столько проблем. Он воспринимал сексуальную жизнь как еду, как простую гигиену жизни…»27. Виолетта Верди подтверждает эту метафору, приводя слова датского танцовщика Петера Мартинса: «У Рудольфа было правилом после спектакля: один стейк, один парень»28. Той же Виолетте Верди Нуреев признавался: «С женщиной сексуальные отношения занимают очень много времени… С мужиками, по крайней мере, это гораздо быстрее»29.
Нуреев умел очаровывать молодых мужчин. Один фотограф вспоминал, как он поднимался в лифте Гранд-опера со своим знакомым, очень красивым парнем. «На одном из этажей двери лифта открылись, на площадке стоял Нуреев; он посмотрел моему другу прямо в глаза, взял его за руку и вывел из кабины… Я нашел своего друга через час, он был очень доволен».
Другим способом классического соблазнения было пригласить молодого танцовщика в свою артистическую уборную до или после спектакля. Ни один не мог отказаться, особенно если Нуреев был постановщиком спектакля и от него зависело распределение ролей.
Представьте картину: парень стучит, входит и видит Нуреева практически голым – только махровое полотенце на чреслах. Одно движение – и полотенце падает на пол. Иногда это искушало, но чаще такая методика обращала избранника в бегство. Тем, кто предпочитал девушек, Рудольф говорил, что надо попробовать всё и он готов подождать, пока парень решится.
Нуреев был свободен и изобретателен в своих любовных играх, но и осторожен, когда дело касалось чужих глаз. Однажды он встретил в Амстердаме аккомпаниатора Элизабет Купер и попросил ее захватить в Париж его чемодан с балетной обувью, «потому что мне не хочется тащить все это с собой в Нью-Йорк». Пианистка согласилась помочь. «На таможне меня остановили и попросили открыть чемодан. Он был полон надувных кукол, эротических игрушек и каких-то штук из перьев! Оказывается, Рудольф обошел все секс-шопы Амстердама! Я приехала в Париж, он позвонил мне в четыре утра и сказал: „Ну, я надеюсь, вы нашли что-нибудь для себя подходящего размера“ В этом он весь. Юморист и фантазер, но также и очень скрытный. Он просто не захотел сам тащить все это через границу!»30.
В 1960–1970-е годы было очень непросто вести свободную гомосексуальную жизнь. Даже на Западе гомосексуализм еще являлся правонарушением, преследуемым по закону. В июне 1969 года американские копы устроили знатную потасовку в гей-баре. Клиенты защищались, бросаясь кирпичами, заведение было закрыто, и в память об этом событии в следующем году прошел первый в истории Америки гей-парад. В Великобритании за отмену санкций в отношении гомосексуалистов проголосовали только в 1967 году, в Западной Германии – в 1969-м, в Австрии – в 1971 году.
Нуреев, хотя и был гражданином мира, чаще всего жил во Франции. «Гомосексуальные правонарушения» в нашей стране были амнистированы только в июне 1981 года. И только в июле 1982 года французский парламент официально отменил судебное преследование за гомосексуализм.
В 1961 году очень небольшое число артистов открыто признавались в своей гомосексуальности, а Нуреев соблюдал обет молчания всю жизнь. Почему? «Быть гомосексуалистом для Рудольфа было столь очевидным, что об этом не было необходимости говорить», – комментировал Патрис Барт, балетмейстер Парижской оперы31. Но были и иные причины. Согласно мнению критика Клива Барнса, «Рудольф мечтал стать актером, а Голливуд никогда не нанял бы артиста, открыто заявляющего о своем гомосексуализме»32.
«Вы не говорить, вы делать», – часто повторял на репетициях Нуреев своим артистам. Эта же формула подходила и к его интимной жизни. Нуреев экономил на словах. Но если бы он заговорил, то мог бы присоединиться к высказыванию французского писателя Жана Луи Бори: «Я не разоблачаю в себе гомосексуалиста, потому что мне за это не стыдно. Я не провозглашаю себя гомосексуалистом, потому что я этим не горжусь. Я просто гомосексуалист, и в этом нет необходимости признаваться»33.
И тем не менее Нуреев не скрывал свою гомосексуальность. Геи, присутствующие на его спектаклях, узнавали «своего» безошибочно. Соблюдал он и определенный «дресс-код», принятый в этой среде: длинные кожаные пальто – черные, белые или красные, меховые шубы, обтягивающие брюки, высокие сапоги на каблуках… Это была очевидная экстравагантность для мира танца и красноречивая – для гомосексуального мира.
В молодости Нуреев отвечал стереотипам красоты, пропагандируемым порножурналами для геев (а он был большой их поклонник): строен, силен, мускулист, эпилированный торс, что является общепринятым у танцовщиков… Джекки Фуджерей, бывший главный редактор журнала «Gai Pied», отмечала: «Нуреев обладал пластикой и эротизмом, к которым стремится любой гомосексуалист. Его современность была в том, что он открыто демонстрировал свое тело в ту эпоху, когда мужское тело показывать было не принято. Для гомосексуалистов он был иконой, как Брижжит Бардо была иконой для гетеросексуалов»34.
«Для молодых гомосексуалистов той эпохи, – подтверждает Дидье Лестрад, будущий основатель Act Up Paris[32], — Нуреев создавал совершенно новый образ мужчины-гея. Он был абсолютно мужественным, в то время как гомосексуалисты, скорее, женственными. Нуреев не несет свой гомосексуализм как крест. Для нас он был посвященным»35.
Нуреев наслаждался сексом, как он наслаждался танцем: без меры, страстно, со вкусом, отбрасывая все табу и всяческую предосторожность. Как и в танце, ему надо было все испытать – с удивительной даже для того времени свободой.
