Война продолжалась...
А по вечерам очнувшиеся ребята вместе со своим старшим другом собирались в домике на старой пристани и там, на Пристанях, говорили, пытаясь докопаться до сути происшедшего, понять, что стряслось.
— Лат, а ты-то как от этого очнулся? — с робкой какой-то надеждой спросил Данька, рыжий и когда-то улыбчивый пацаненок из "Звездного Ветра".
— Сам не знаю, — Командор впервые за столько времени потер лоб, словно вытирая пот, и холод стали коснулся руки. Корона.
— Ребята, я что, все время и ходил в ЭТОМ ?
— Угу, — хохотнул Севка, долговязый подросток с черной лакированной гитарой. — Император-тайга!
— С ума сойти! Это ж на меня напялили на балу, когда избрали Королем Бала! За всем этим... — он выразительно посмотрел на опустевший город, — я и забыл про эту фигню!
— Не фигню! — Сурен взял корону в руки и внимательно осмотрел. Затем, несмотря на протестующие вопли Лата, напялил корону на прежнее место на голове Командора, на потеху ребятам. Но сам — не улыбнулся, внимательно обошел вокруг, пощелкал по жести пальцем, а затем присел на корточки и тихо заговорил:
— Жесть спаяна, образуя кольцо. Пластина обода прикрывает виски и центр затылочной кости. Зубцы короны защищают темя и наиболее уязвимые участки...
— Прям-таки тактико-технические характеристики новых средств защиты от мордобоя! — не утерпел Лат. — А не смущает, что она тонюсенькая, из жести?
— Не-а, не смущает. И не от мордобоя. Если предположить, что эти серебряно-золотые мушки воздействуют на мозг, то скорее всего -высокочастотным излучением. И тогда корона надежно защищает мозг от любого типа фоздействий, ой, воздействий... Так что не вижу ничего странного и противоестественного. И королевский Ваш сан спас жизнь и разум Вам, Ваше Величество! — с шутовским поклоном добавил Сурен.
— А если Рой вернется? — спросил вдруг Илья. Спроси кто другой — и не ясно, поверил бы кто. Но Илья... Видящий...
— У меня полно старых банок. От томатной пасты. Можно из них! -Сурен, как всегда, говорил отрывисто, но по существу.
И если бы кто посторонний пришел бы в этот город, то решил бы, что попал Город Королей или в сумасшедший дом, ибо все жители города носили короны. Конечно, банок, из которых Сурен собирался построить ракету для запуска на Луну, не хватило, и в ход пошли старые огрызки жести со свалок, из кружков на станции юных техников и с завода по изготовлению оцинкованных ведер.
Взрослые в равнодушии своем позволяли детям напяливать на их головы жестяные сооружения, не высказывая ни малейших эмоций и не снимая этих "символов королевской власти".
Забавно было видеть бабуль, стоящих у колодца в сверкающих коронах. Не менее забавны "короли" за экранами телевизоров или уныло стучащие костяшками домино, причем в этих играх не было победителей и побежденных, ибо смысл игры сводился теперь просто к стуканью костяшкой об стол...
Пока еще никто из взрослых не очнулся, но ребята надеялись. И в случае успеха обдумывали уже, как бы подоходчивее объяснить им, что короны — не игра, а необходимое средство защиты...
Но это — впереди. А пока — ни один из взрослых не очнулся. Как не очнулся и один единственный мальчишка — Том. Его нашел Кирилл. Привел на Пристаня и, заикаясь от смущения, проговорил:
— Вот, н-нашел! Ст-транный он к-какой-то!
— Все мы были "странными"!
— Да не т-то. При оруж-жии... А еще в т-том ж-же п-п-подвале был т-т-т-т...
— Т-труп? — передразнил Кирилла Севка, вспоминая старый анекдот про заику.
Но Кирилл как-то странно вздрогнул и с испугом сказал:
— Т-т-точно т-так: т-труп!
Имя — Том — вспомнили несколько ребят, видевшие его пару раз до ТОГО, как называли теперь Нашествие. Но откуда он явился и что здесь делал — не знал никто. И откуда у простого мальчишки катана — настоящая, с тяжелой кожаной рукоятью и сверкающим, острым как бритва лезвием — тоже оставалось загадкой. Кто-то предположил было, что клинок — найденный, но чуть изогнутая катана была точно подогнана под руку Тома, да и заплечные ножны-перевязь...
На кожаной рукояти — тиснение: прямой, вытянувшийся в струнку дракон с раскинутыми в стороны передними лапами, несущийся сквозь латинскую букву "S" с готическими завитками. Никакого намека на имя владельца. Особенно — если считать владельцем Тома.
Что только не перепробовали, пытаясь добудиться. Но все оставалось тщетным. Пытались.. Лат даже добыл где-то две спортивных рапиры и ребята поочередно устраивали перед Томом настоящие мушкетерские поединки, но взгляд пацана оставался равнодушным и безучастным. Попробовали дать Тому рапиру -он зажал ее в кулаке, словно скалку. Сережка попытался даже атаковать, но Том не реагировал на уколы. Тогда Генка рубанул сверху, но мальчик проигнорировал удар, и клинок равнодушно звякнул по жести короны.
А затем в воздухе повис противный занудный звон-вой, вызывающий зубную боль, и за полуприкрытой дверью зависла сияющая Королева Роя в окружении своих жидкометаллических подданных. Судорога прошла по лицу Тома, и он вскочил, сжимая в руке смертоносную свою катану. В глазах его, до этого пустых и холодных, билась ярость и гнев. Голос оказался чистым и немного усталым:
— Я — Томас Слипер из клана Сэлета!
И гигантская пчела поднимается на задние лапы, выпуская длиннющее жало. Мгновение — и насекомое перетекает в форму коронованного золотого человека, а жало ложится в ладонь горящим мечом. И знойным маревом вспыхивает в мозгах ребят и Лата ответ-представление:
— Единый!
Голос скрипит и лязгает, словно у машины повыламывали зубья из шестеренок. Но даже такой, скрипящий и чуть скособоченный, монстр страшен. И мантия его из крохотных сверкающих пчелок слепит глаза коварной "не-тьмой", которая и не свет...
Молниями скрестились клинки, и благородная сталь катаны высекла искры из неземного металла золотого меча...
Лат умел ценить искусство фехтования. Сам прекрасный фехтовальщик, он обучал владению клинком своих ребят, ставил бои в кинофильмах и проводил турниры, но то, что он видел теперь, превосходило все мыслимое. Сталь сливалась в сплошной круг, разя монстра, но чудовище легко и уверенно отбивало яростные атаки и тут же кидалось в контратаку, но и его выпады не достигали цели — верткий мальчишка уклонялся и вновь кидался в атаку. Звон оружия заглушил зудение мелких насекомых, зависших в воздухе в полной неподвижности, словно стрекозы. Свист рассекаемого воздуха. Клинок поет, предвкушая кровь. Но никто не в силах сдвинуться с места, словно загипнотизированные борьбой двух Мастеров. Это был Бой, Бой с большой буквы, и какими же жалкими и детски наивными теперь казались поединки, что устраивались перед Томом для пробуждения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
