Она никогда раньше не встречала этого мужчину, но он производил впечатление добропорядочного гражданина, и Лейла была благодарна за его внимание. Поддерживая ее под руку, он вел Лейлу через вздыбившуюся от разрывов снарядов дорогу.
Невдалеке лежала женщина, тело которой изогнулось под немыслимым углом. Кто-то прикрыл ей лицо, как это делают умершим. Лейла знала это лицо и любила его. Рядом с телом сидела маленькая девочка, держа погибшую мать за руку.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Трагическая гибель Нелли заставила Лейлу еще раз вспомнить слова девушки о жестокости блокады. Солдаты, разъяренные потерями среди мирного населения, которые они не могли предотвратить, пришли почти в полном составе на похороны маленькой служанки, ставшей популярной во времена постоянных встреч в коттедже Лейлы. Девушки из хора также собрались, оплакивая комическое маленькое существо, так преданное своей хозяйке.
Внешне Лейла была спокойна и сдержанна. Ей пришлось принять на себя роль, о которой она никогда не думала. Салли росла на глазах Лейлы и сейчас с удовольствием перенесла свою детскую привязанность на «Лей-Лей», как она часто называла хозяйку матери. Одна из хористок по имени Флоренс взялась за деньги ухаживать за ребенком, но именно к Лейле обращалась девочка, когда ей была нужна мама. Годы, которые Лейла провела со священником и его семьей, теперь сослужили ей хорошую службу: она заботилась о малышке, зная, что Салли для нее стала приемной дочерью.
Но это внешнее спокойствие скрывало глубоко запрятанное чувство ужасающей потери. Она с горечью думала, что потери сопровождают всю ее жизнь: сначала мать, которую она никогда не знала; затем погиб отец; многие добрые люди, кто брал ее к себе, умирали или уезжали, — все они так или иначе уходили от нее.
Затем появился Френк, лишивший ее девственности и уплывший в далекую Индию, оставив позади себя смущенную и вновь одинокую девушку. Рози была первой, кого Лейла по-настоящему любила. Но судьба разлучила ее с подругой. С Вивианом было по-иному, так как она с самого начала понимала, что их любовь должна когда-нибудь закончиться. А сейчас умерла Нелли, и снова боль утраты мучила Лейлу.
Два года назад она дала себе клятву не позволять мужчинам затрагивать ее чувства. То обещание выполнялось, и ее карьера процветала, пока она вновь не столкнулась с Вивианом. Лейла опять любит его, зная, что это снова окончится потерей. Все могло бы быть хорошо, и их отношения оставались бы достаточно сдержанными, если бы он не оказался около ее дома, когда Лейла появилась там, избитая и окровавленная. Неопровержимое доказательство того, что красота вовсе не лежит в основе его любви, так взволновало Лейлу, что она позабыла обо всем, с упоением впитывая его слова о бесконечной преданности.
С тех пор она отбросила все, ради чего долго работала, перестала ощущать себя ведущей актрисой, которая владычествует над зрителями в зале, и стала вновь простой девушкой, влюбленной в солдата. Ее раны помешали Вивиану искать удовлетворения своей страсти, чему Лейла была только рада. В конце концов их освободят, он ускачет, чтобы выполнить свой долг солдата и долг перед семьей. Гибель Нелли напомнила ей о боли, причиняемой любовью и смертью. Лучше любить один лишь театр.
Последующие после похорон дни Лейла по крупицам собирала остатки своей внутренней силы, которая несколько лет назад помогла ей в конце концов выжить.
Подобное изменение в настроении, как оказалось, свершило чудо. Постоянные упражнения для горла уже через неделю помогли восстановить былую силу голосовых связок. Нелли больше не смогла бы сказать, что кучка ослепленных верой женщин победила ее. Франц был в восторге, всячески поощряя и поддерживая партнершу, когда они возобновили свои ежедневные репетиции. Но Лейла подозревала, что подобная радость частично вызвана уменьшением ее зависимости от Вивиана, которого Франц никогда не любил.
Отношение Вивиана определить было сложнее. Хотя он также поддерживал Лейлу, выказывая любовь и понимание, он с удивительным спокойствием принял ее возвращение к рутине артистической жизни, положившей конец их встречам наедине. Но даже когда они бывали в компании друзей, которым вновь было позволено навещать ее, Лейла замечала, что Вивиан часто издалека наблюдает за ней. Каждый раз, когда она поднимала глаза, его взгляд падал на нее в безмолвной ласке — каждый раз возвращалась боль. Только после его ухода Лейла могла полностью сконцентрироваться на работе. Она понимала, что Вивиан, со своей стороны, старается облегчить ей неизбежный разрыв с ним. В его глазах вновь появилась тоска.
Все эти сложности были на время забыты, когда выяснилось, что огромное орудие, созданное Джорджем Лабрамом, закончено и прошло испытания. Названное «Длинный Сесил» в честь Родса, оно приводило в восторг не только Лабрама и его коллег, но и артиллеристов. Получив в свои руки новое смертоносное орудие, по дальности стрельбы превосходившее все ранее имевшееся у них, военные принялись обстреливать позиции буров, до того не доступные им.
Расплата последовала незамедлительно в виде безжалостных атак противника. Жители теперь боялись выйти из дома, но и закрытые двери уже не спасали. Сознательный обстрел жилого центра города, а не шахт или военных объектов расценили как попытку буров вынудить их побыстрее сдаться. Это было также принято доказательством того, что враг уверен — английские войска оставили все попытки прийти на помощь Кимберли.
День и ночь грохотали орудия Кимберли, а в ответ свистели снаряды буров. Воздух был наполнен дымом и запахом пороха. Среди голодающих, отчаявшихся жителей поселился тиф, заполнивший сначала госпитали, а затем кладбища. Еды не хватало, большинство людей употребляли в пищу конину или мясо мулов, приготовленное в странной смеси съедобных растений. Местное население, страдающее от голода больше всех, ело кошек, украденных и проданных им предприимчивыми цветными обитателями лачуг.
Световые сообщения передавались ежедневно, но Кекевич получал все тот же совет: «потерпите еще». В английских войсках назначили нового командира — лорда Робертса, что рассматривалось солдатами как обнадеживающий знак, потому что «Бобе», как все его называли, имел репутацию победителя. Но даже он просил заточенных в Кимберли людей быть терпеливыми и не сдаваться.
Январь незаметно перешел в февраль. Дни походили один на другой, и никто уже не утруждал себя изучением календаря. Затем Кимберли пережил страшный удар — смерть Джорджа Лабрама, погибшего, когда снаряд попал в Гранд-Отель. Настоящий герой — такой, каким мечтал стать фон Гроссладен, — американец пользовался огромной популярностью. Как ни глупо это выглядело, но многие верили, что буры специально убили человека, создавшего «Длинного Сесила». А когда во время его похорон, назначенных на поздний вечер для большей безопасности, начался обстрел, прошел слух, что это местные голландцы сообщили соотечественникам о времени и месте траурной церемонии, чтобы их месть преследовала Лабрама и в могиле. Общественное мнение вновь резко осудило жителей города буров, приведя к их полной изоляции.
