писать?
– Никак нет, товарищ генерал.
– А жаль, у вас слог хороший, да и написано с некоторой долей публицистичности. Но тем не менее все ясно и аргументированно. Со дня убийства Бурмина прошло, кажется, пять дней?
– Так точно.
– Поработали вы неплохо. Значит, на версии своей настаиваете?
– Да, товарищ генерал.
– Хорошо. Летите в Гродно.
– Прошу разрешения взять с собой капитана Прохорова.
– Если считаете необходимым, берите. Начальник нажал кнопку селектора:
– Сергеев, немедленно, слышите, немедленно оформить командировочное предписание и проездные документы майору Наумову и капитану Прохорову. Что?.. Да, я недоволен. Некоторые наши сопутствующие службы долго раскачиваются. Запомните, товарищ полковник, не уголовный розыск для ХОЗУ, а ХОЗУ для уголовного розыска. У меня все.
Летите, Наумов. Не простое дело вы подняли. Слушайте, как интересно обозначена квартира в Гродно! Город небольшой, найдете. И помните, что приезд такого человека, как писатель Бурмин, не остался незамеченным. Он там наверняка и в обкоме партии был, и с ветеранами встречался, и с коллегами. Заразил меня, Наумов, этим делом. Прямо сейчас позвоню начальнику Гродненского УВД, благо знаю его лично. Все свободны. А вы, товарищ полковник, останьтесь.
Наумов вышел из кабинета, несколько минут постоял в приемной, потом достал платок, вытер лицо. Секретарь начальника сочувственно посмотрела на него. Она искренне жалела всех, особенно молодых, кого генерал вызывал для не совсем приятной беседы.
В коридоре Наумова окликнул начальник политотдела:
– Майор Наумов!
– Слушаю, товарищ полковник.
Олег очень уважал этого невысокого, подвижного человека. Все управление ценило его за энергию, удивительное умение помочь в трудную минуту, за оперативные знания. Прежде чем стать политработником, полковник Шишканов много лет работал следователем в районе.
– Мне тут из Союза писателей звонили по делу Бурмина. Тебе не нужна помощь?
– Товарищ полковник, пока все идет по плану.
– Хорошо, если что, заходи, не стесняйся.
А Наумов и не постеснялся бы зайти. Для него начальник политотдела был не просто полковником, а старшим товарищем.
Они попрощались, и Олег понял, что дело теперь взято на особый контроль.
Прохоров ждал его в комнате. Он тоже был в форме, на стуле лежал кейс.
– Тут, знаешь, просто парад, – сказал он, – финансисты прямо сюда все документы принесли. Пошли деньги получать.
И началось то, что именуется обычно предотъездной суматохой. За час сделав все дела, выяснили, что прямой самолет на Гродно летает через день.
Сегодня рейса не было. Решили лететь с пересадкой через Минск. Но тут вошел Леня Сытин и со свойственным молодости рационализмом подсчитал, что лучше ехать поездом, все равно приедешь раньше.
Предложение было принято с восторгом. Позвонили на Белорусский вокзал коллегам, те твердо обещали помочь. Только сели, закурили, как позвонил дежурный по управлению и потребовал Наумова к телефону. Олег взял трубку. Прислушался к далекому шороху.
– Наумов.
– Олег Сергеевич, это подполковник Масельский из Гродно. Мне поручили оказать вам помощь.
– Спасибо.
– У меня к вам вот какой вопрос: пока придет сообщение, не могли бы вы мне продиктовать приметы квартиры?
Олег по памяти пересказал абзац из повести Бурмина.
– Я думаю, к вашему приезду мы все уточним. Наши ребята отрабатывают контакты Бурмина. Жду, буду встречать. Вы, наверно, поездом?
– Да.
– Вот и хорошо. Встречу с новостями.
Вот что значит звонок начальника ГУВД. В Гродно сразу поняли – дело непростое, если генерал позвонил. А дело-то действительно непростое.
Леша подвез их к вокзалу, вынул из портфеля большой промасленный сверток.
– Это вам.
Судя по запаху, в бумагу было завернуто что-то очень вкусное.
– Берите, жена вам в дорогу пирожков напекла. Небось не догадались харч-то взять?
Прохоров и Олег честно признались, что даже не подумали об этом.
– Я же говорю, жениться надо. За собаку свою, Олег Сергеевич, не беспокойтесь. Я к вечеру заеду покормлю, погуляю с ней. Потом утром.
– Ты мой добрый гений, – сказал Олег, – спасибо, дружище.
На перроне их ждал Олег Сальников, заместитель начальника отделения уголовного розыска.
– Ребята, – он протянул билеты, – купейных не было. Пришлось брать СВ, гоните по девять рублей, зато поедете с комфортом.
А они даже обрадовались этому. Действительно, СВ очень удобно, и никто мешать не будет.
И тронулся поезд. Удивительное это ощущение, когда мимо окон начинает плыть перрон. В дороге совсем новая жизнь, совершенно не похожая на ту, которую ты вел до отъезда. Некое отдохновение от дел и забот. До завтрашнего утра им некуда было спешить, не звенел телефон, и была полная гарантия, что никто из знакомых не потревожит тебя. Хорошо ездить поездом.
Самолет стремителен. Ты выпиваешь чашку кофе в буфете аэропорта Внуково, а следующую – через час с небольшим в Таллине. В поезде же ты обрастаешь привычками и бытом.
Они пили чай с пирожками – спасибо Лешиной жене. И говорили о вещах приятных и необязательных.
Ах ты, дорога, дорога. Тряска колесная. Плывут мимо окон одевающиеся темнотой деревья, дома одинокие проскакивают. Стемнело, и уютная лампа зажглась в купе.
И тут Олега словно прорвало: он рассказал Прохорову о той ночи в Таллине, о Лене, о своей тоске по ней, об ожидании встречи.
Борис слушал, не перебивая. Слушал и поражался искренности друга и радовался за него. Радовался и завидовал немного. Он был женат уже давно. Отношения в семье установились стабильные. Он любил свою жену, но, слушая Олега, вспоминал первые дни их знакомства, пытался пробудить в себе то всеобъемлющее и радостное чувство, которое владело сегодня Наумовым.
– Чайку еще не желаете? – кокетливо спросила молодая проводница.
– Давайте, – сказал Борис, – только покрепче. Проводница принесла два стакана.
– Хорошо, когда милиция едет, не страшно.
– А кого вам бояться? – удивился Олег. – Только поклонников.
– Скажете тоже! До Указа знаете, что творилось? Напьются и шастают по вагонам. Хулиганят, ругаются.
– Значит, помог Указ?
– Еще как!
– А помнишь, – Олег отхлебнул чай, – как у нас спорили по поводу Указа?
– Помню.
– По-моему, ты не верил?
– Ну, предположим, ошибался, но не в полную меру. Да, на улицах, в ресторанах и кафе стало меньше пьяных. Но пьянство ушло в квартиры. Нужен целый комплекс мер.
– Будет и комплекс. Люди станут больше читать, если будут такие писатели, как Горелов и Бурмин, в кино чаще станут ходить, в театр. А телевидение? Вспомни «Семнадцать мгновений весны» или «Рожденная революцией».
– Да, улицы вымирали.
– Вот это и есть ответ на твои сомнения. Все будет, Боря, только перестраиваться трудно. Инерция сильна.
– Слушай, Олег, скажи честно, ты думал, что убийца пришел за архивами Бурмина?
– Конечно.
– Я неправильно сформулировал вопрос.
– Ты имеешь в виду его последнюю работу?
– Да.
– Даже в мыслях этого не было.
