не ваши, а наши.
И что-то сработало внутри, и усталость как рукой сняло.
– Кто?
– Бур.
– Аникин Колька? Он же сидит?
– Бежал.
Ах, Валька, Валька, ты и не знаешь, какой подарок сделал. Николай Аникин, опаснейший рецидивист, человек, дошедший до самого края, готовый в любую минуту пролить человеческую кровь, может быть обезврежен. Три судимости, второй побег за плечами пятидесятидвухлетнего человека.
– Он когда у тебя был?
– В шесть. Вещи оставил.
– Что оставил-то, Валя?
– Чемодан. В нем два костюма новых, ботинки да двадцать маслят.
– Патронов, Валя, патронов. Отучайся ты от языка этого дикого. Он у тебя вместе с прошлой жизнью канул. Нет его больше. Когда он придет?
– Сказал, утром. Зовет меня на дело завтра. Грозит иначе и меня и Люську на ножи. А она ребенка ждет.
– Что же ты ребятам в райуправлении не сказал?
– А я зашел, там этот мордастый сидит.
– Звонарев?
– Он. Начал смеяться, мол, поздно каяться пришел. Ну до чего же вредный человек. Он и тогда, когда вы меня заловили, все смеялся.
Нельзя оскорблять достоинство человека. Даже преступника. Закон требует найти и обезвредить. Все! Личные эмоции вне службы. Нужно будет с этим Звонаревым поговорить. Как следует, чтобы запомнил надолго.
– Валя, спасибо тебе. Но не один же Звонарев в милиции работает. Здесь начальником угро мой дружок Вася Минаев, чудный парень.
– Он новый, я его не знаю.
– Пошли.
Из кабинета Минаева Олег позвонил Никитину домой, доложил о поездке, договорился о новой командировке, а потом сказал:
– Я как тот итальянец. Сначала две плохие новости, а потом хорошая.
– Какая?
– Вышли на Бура. Утром надо брать.
– Высылаю людей. Спасибо тебе, Олег.
– Это не мне спасибо, а Сычеву.
– Твой же крестник.
– Одно дело креститься, другое – самому решиться на такой поступок. Вы его жизненную инерцию со счетов не сбрасывайте.
– Наумов, – устало сказал Никитин, – тебе не кажется, что ты обнаглел?
– А заметно?
– Еще как.
– Исправлюсь, товарищ полковник.
– На это и надеюсь. Действуй.
И закрутилась машина розыска. Вызывались по тревоге люди, выдавалось оружие, готовилась засада. Не уйти Буру. Не уйти.
Ах, щенок! Щенок поганый! Докопался все-таки. И быстро-то как. За пять дней. А он-то думал, что этим придуркам из милиции работы минимум на два месяца. Недооценил он его. Крепкий парень. С нюхом.
Он даже зауважал этого Наумова. И жалел немного. Но что делать, не в свою игру он начал играть. Ловил бы карманников да и жил бы себе тихо.
Домой он вернется к нулю. Будет звонка ждать. Ему этот звонок ох как нужен.
Конечно, можно поехать на дачу, взять пистолет. Но не то место Патриаршие пруды.
Да, он недооценил противника. Конечно, надо было сразу выехать и убить Сичкаря.
Хорошо, что удалось получить бюллетень. Есть три дня. Завтра утром в Петропавловск, ну в крайнем случае послезавтра. Нет – все же завтра. А этого мальчика сегодня надо кончать. Пистолет не понадобится. Другой способ есть. Более простой. Пора. Он переоделся, снял телефонную трубку.
Пусть думают, что болтает с кем-то, свет тоже не погасил, а телевизор громче сделал. Для соседей дома он. Пора.
Вот так всегда. Приезжай скорее, машину пришлем, а как не нужен стал, так и нет транспорта. Правда, не до него было ребятам из района. Операция предстояла сложная. Но все-таки нашлась добрая душа. Остановил рафик, идущий в Москву, а тот ехал на Октябрьскую, значит, на Садовом у Прудов почти высадит.
Олег поблагодарил шофера, остановившего машину как раз у подземного перехода. Гулко простучали шаги в пустом каменном тоннеле. Он поднялся, и вот они, родные Патрики. Олег шел и думал, что дождется звонка, а потом пойдет гулять с Кузьмой, а то он, наверное, совсем его забыл. Скоро Лена приедет, и они будут гулять втроем. От мыслей о Лене на душе стало хорошо и спокойно.
Переулок его был пуст. Только у дома двенадцать стояли пустые синие «жигули». Вроде бы в самом центре он живет, а уклад жизни здесь патриархальный, как в провинции.
Чувство опасности было неосознанно и внезапно.
Олег обернулся. Увидел в метре радиатор и прыгнул на него. Его отбросило, длинной болью ударило левую руку. Загудела, сразу стала тяжелой голова. Он откатился к стене. А машина разворачивалась, чтобы прибить его, прижать к кирпичам. Надвигались слепящие фары. Они были как глаза, полные ненависти. Смерть на него надвигалась. И тогда он выдернул пистолет, спустил предохранитель и выстрелил.
Раз… Второй… Третий…
Последнее, что он видел, теряя сознание, разлетевшийся на куски светящийся глаз. Потом услышал визг заносимой машины и длинную трель милицейского свистка.
Затем наступила темнота. Темнота и покой.
Часть вторая
«Начальнику ГУВД Мособлисполкома от дежурного по ГУВД
Рапорт
По поводу применения оружия старшим оперуполномоченным УУР ГУВД майором милиции Наумовым О.С.
22 июня 1985 года в 23 ч. 56 м. в г. Москве, в Малом Козихинском переулке майор Наумов О.С. произвел три выстрела из табельного пистолета РС-000176. Обстоятельства выясняются.
Дежурный ГУВД подполковник Корнилов».
«Начальнику 83-го отделения милиции от старшего патруля сержанта Сафонова В.Н.
Рапорт
Неся патрульно-постовую службу в районе Пионерских прудов, в 23 ч. 56 м. я услышал доносившийся из района Малого Козихинского переулка шум автомобильного мотора, потом удар и три выстрела.
Прибыв к месту происшествия, обнаружил лежавшего у стены дома № 12 человека в форме сотрудника милиции, со знаками различия майора.
Рядом с ним находилось табельное оружие ПМ РС-000176, в обойме которого было четыре патрона, один находился в стволе.
Лежавший сотрудник ГУВД Мособлисполкома майор Наумов О.С. (согласно удостоверению МЗ-0134) был жив, но находился в бессознательном состоянии.
На проезжей части стоял развернутый к нечетной стороне автомобиль «жигули» ВАЗ-21013 синего цвета, госномер О18-21МК, с разбитой правой фарой и спущенным правым колесом. Правая дверца была раскрыта, водитель с места происшествия скрылся.
Мною была вызвана скорая помощь и оперативная группа.
До ее прибытия место происшествия охранялось.
Сержант милиции В. Сафонов».
«Выписка из медицинского заключения
Пострадавший майор милиции Наумов О.С. был доставлен 23 июня в госпиталь МВД СССР в 0.45 в бессознательном состоянии.
Предварительный диагноз: перелом левой ключицы, множественные повреждения левой стороны тела, трещина в третьем ребре, сотрясение мозга. Состояние тяжелое. В сознание не приходил.
Дежурный хирург подполковник медслужбы Черепанов».
«Объяснение
Я, старший оперуполномоченный УУР, капитан милиции Лобов М.А., опросил гражданку Кириллову Ольгу Васильевну, проживающую по адресу: Москва, Малый Козихинский переулок, дом 8, квартира 9.
Вопрос. С какого времени вы находились на балконе квартиры?
Ответ. Сразу после
