— Мой сын болен, ему нужно помочь! — Кнор повысил голос. Ждать он не привык.
Орш на секунду оторвался от раненого. Он ответил тихим голосом, почти шепотом, но каждое слово четко разнеслось в наступившей тишине, а его взгляд был таким тяжелым и пронзительным, что Кнор невольно попятился.
— Не я дарую выздоровление. Его посылает Велох, а для него равны все. Ты сильный воин и достоин уважения, но знаешь ли ты, что Гук укрыл в своем доме твою жену с дочерьми и был ранен, защищая их. Своим криком ты отнимаешь у него силы. — Он вновь склонился над больным, добавив: — Я осмотрю твоего сына через час.
Воин, не поднимая глаз, вышел из комнаты и до конца лечения просидел на крыльце.
К дому Кнора они подошли в темноте. Знахарь сказал, что Блейд пойдет с ними, и хозяин не возразил. В тускло освещенной комнате их ждали двое. Немолодая женщина и парень лет шестнадцати — мать и сын. Женщина обнимала мальчика за плечи и, укачивая, напевала что-то ласково вполголоса. На вошедших она посмотрела такими умоляющими глазами, что даже Блейду стало не по себе.
— Мой сын потерял рассудок, — голос Кнора стал хриплым. — Помоги, сделай что-нибудь!
Мальчик смотрел перед собой ничего не понимающим, пустым взглядом. Казалось, он не узнает даже родителей. Женщина беззвучно заплакала.
— Расскажи, что с ним произошло, — мягко попросил Орш. — Ты ведь брал его с собой?
— Да, это случилось на реке. — Воин взял себя в руки и заговорил спокойно и уверенно. Он был сильным человеком. — Мы спустились до каменного брода и стали лагерем. Все, казалось, было спокойно, и мой сын и еще двое отправились в лес на охоту. Пока их не было, к броду подъехали четверо кочевников урду. С одним из них мы встречались несколько лет назад. Я немного знаю их язык, мы разговорились. Они провели в нашем лагере весь день, потом уехали. Охотники так и не возвратились. Под утро появился Шур, один. Он был весь избит, в крови, и не мог ничего говорить, только стонал и жаловался на боль, плакал. Потом потерял сознание. А когда пришел в себя… — Кнор замолк на мгновение и помотал головой, будто отгоняя дурное видение. — Когда пришел в себя, стал вот таким. Никого не узнавал. Мы два дня искали пропавших охотников и наконец нашли их тела на поляне… Кому они могли причинить такое зло, что с ними расправились столь ужасно? Их пытали, буквально рвали на куски перед смертью.
Лицо воина потемнело, на скулах заходили желваки, глаза сузились.
— Я не знаю, кто это сделал, но обязательно доберусь до них, кем бы они ни были. Если это урду — они дорого заплатят за вероломство.
— Никогда урду не убивали людей леса, — твердо сказал Орш. — Уверен, что это разбойники с юга.
Он подошел к мальчику и ласково провел огромной ладонью по его волосам.
— Не бойся, я попробую помочь тебе. Затем обернулся к хозяевам.
— Разведите огонь в печи. Мне понадобятся две миски, вода и кувшин.
Пока знахарь готовил свое снадобье, все хранили молчание. Мать по-прежнему обнимала сына, Кнор мрачно ходил из угла в угол, а Блейд внимательно следил за манипуляциями Орша. Наконец тот слил в кувшин смеси из обеих чашек, подошел к мальчику и, положив руку ему на голову, медленно произнес:
— Сейчас ты выпьешь отвар и уснешь. Проснешься здоровым. Запомни мои слова. Проснешься здоровым.
Больной никак не отреагировал на это, но, не сопротивляясь, сделал несколько больших глотков прямо из кувшина. Прошло несколько минут, в течение которых никто не произнес ни звука, затем глаза мальчика медленно закрылись, и он обмяк в руках матери. Кнор подхватил его и перенес на постель в углу комнаты.
— Это все лечение? — удивленно спросил он. Орш покачал головой.
— Лечение еще не начиналось. Причина его болезни — страх. Чтобы болезнь ушла, он должен рассказать о нем.
Он сел на постель рядом со спящим и вытянул руку над его лицом. Ладонь почти касалась лба.
— Сейчас ты откроешь глаза и будешь отвечать мне, — повелительно сказал знахарь. По мере того как он поднимал руку над лбом мальчика, тот медленно просыпался. Во всяком случае, его веки дрогнули и открылись. Глаза, не мигая, смотрели в потолок.
Блейд внимательно следил за действиями Орша. Тот владел гипнозом. Значит, мог выведать у него все, пока он болел. Почему же не сделал этого?
— Ты пошел с двумя другими мужчинами на охоту. Что случилось дальше? — Задавая вопрос, знахарь медленно водил рукой над мальчиком, держа ее в полуметре над его лицом.
Губы Шура дрогнули, и он заговорил тихим монотонным голосом.
— Мы не успели найти дичь. На нас напали.
— Это были урду или другие?
— Нет, не урду. Эти были смуглые и все в железе. У их предводителя на голове была намотана красная тряпка.
— Сколько их было?
— Человек десять. Потом к их костру пришло еще несколько.
— Что было дальше?
— Они нас связали и избили. Потом приволокли на поляну. Они спрашивали, из какого мы селения и как попали сюда. И сколько мужчин в селении. Мы не отвечали. Тогда они сказали, что из меня сделают женщину, а других убьют. Они стали их мучить, сдирать кожу на спине, отрезали пальцы, уши. Потом убили. Меня развязали и сказали, чтобы я танцевал перед ними. Они хотели… — Он замолчал, не зная, как сказать.
Блейд увидел, что Кнор стоит весь белый, сжав кулаки. Еще секунда, и он не выдержит. Знахарь тоже это понял.
— Как тебе удалось спастись? — быстро спросил он.
— Пришли другие, они начали спорить и забыли про меня. Я убежал.
— Как ты понимал их язык?
— Один из них говорил немного по-нашему.
Орш повернулся.
— Теперь все выйдите и ждите, пока я не скажу. Велох поможет нам.
На улице накрапывал мелкий дождь. Тучи закрыли луну, и стало совершенно темно. Кнор обнял жену, и они стояли молча, ожидая приговора судьбы. Блейд отошел под навес рядом с домом и прислонился к толстой опоре. Еще несколько дней назад он сам был в положении этого мальчишки. Но его Орш вылечить не сумел. Ладно, это уже не так важно. Интересно другое. Его выдумка относительно потрясений, ожидающих край, судя по всему, пришлась в точку. Вся округа наводнена непонятными пришельцами. Они, конечно, и пытали мальчишку. Красная тряпка на голове предводителя, видимо, чалма. С каждой вылазкой они становятся все наглее и многочисленнее. Уже решаются нападать на поселки. Встречаться с ними по дороге в степь не хотелось бы. Хватит бессмысленных сражений. Орш прав, стоит поберечь шкуру для главного дела.
— Идите в дом! — Орш стоял на пороге. Мальчик спал. Его лицо хранило спокойное, безмятежное выражение.
