— Ты слышала, как он пел?
— Нет. Это, кажется, было написано на зеркале. Тем не менее я страшно испугалась. Не знаю, где находится это место и почему я там оказалась.
— Но ты думаешь, что оно имело какое-то отношение к указанию принять тебя на работу в «Уолден».
— Уверена, что это так.
Элен, закрыв глаза, обессиленно откинулась на спинку стула. Мэлони смотрел на нее. Он относился к ней со смешанным чувством. У бедняжки не было ни малейшей мысли, что она совершила убийство. И он пришел к твердому решению, что она никогда не разберется с этим, если ему не удастся помочь ей.
Но у него не было большой надежды на это. Его врожденный оптимизм и энергия почти иссякли. У любого человека есть какой-то предел, дойдя до которого они могут истощиться. Черт возьми, он бегал целый день, пытаясь увеличить разрыв, отделяющий их от несчастья, только для того, чтобы в конце концов обнаружить, что несчастье произошло, и понять, что надеяться можно только на себя.
Элен Джустус — убийца.
Мэлони несколько секунд дал отдохнуть своему мозгу, затем сразу же начал планировать защиту Элен. Выбор присяжных — вот где сложность. Надо найти двенадцать абсолютно подходящих людей. Посмотрим, понадобится ли в данном случае как можно больше женщин. Нет, наверное, лучше, если жюри будет пропорциональным. Если бы ему удалось тайком подобрать несколько человек, которые считали психиатрию чудачеством, а всех психиатров — потенциальными насильниками…
Внезапно Элен открыла глаза.
— Вивьен Коновер собиралась выйти замуж.
— То есть?
Взгляд Элен помрачнел.
— Или, по крайней мере, мне так показалось. Но…
Весь долгий день Мэлони не имел времени и возможности, чтобы забежать в туалет. Медленно поднявшись, он сказал:
— Должно быть, это каким-то образом связано с ключевыми словами, которые употреблялись, чтобы загипнотизировать тебя, — КОНФЕТТИ и ЖЕЛТАЯ ЛЕНТА. Я сейчас вернусь, дорогая.
Мэлони вышел. В туалете он сполоснул лицо и руки, чтобы окончательно прийти в себя, а также оправдать полдоллара, которые он вручил служителю.
Вернувшись за столик, адвокат увидел, что Элен нет. Он предположил, что она в дамской комнате, и стал ждать ее. Но спустя некоторое время он осознал, что она не вернется.
Даже тогда, когда он бормотал себе: «Мэлони, ты врожденный идиот!», он понимал, что осмотр дамского туалета будет лишь потерей времени. Кинув на столик деньги, он выбежал к автомобильной стоянке. Машины Элен на месте не оказалось. Произнеся своим болтливым ртом слова конфетти и желтая лента, он услал ее Бог знает куда…
Это было огромное просторное гулкое помещение, но приближалась ночь, поэтому оно было также темным, мрачным… и угрожающим. Как и в первый раз, Элен вошла туда через покосившийся дверной проем, но когда она оказалась внутри, то пошла увереннее и решительнее — как сомнамбула — несмотря на темноту.
Какой-то голос выкрикнул:
— Ты где?
Однако более громкий голос внутри Элен спрашивал: почему я здесь? — и она оставалась безмолвной.
— Сюда! Сюда… — указывал голос, звучащий наяву.
Элен пошла вперед. Над оркестровой ямой она обнаружила мостик и перешла через него на сцену. Там она остановилась, неспособная двигаться дальше. Борьба в ее мозгу возрастала. Та ее часть, которая сомневалась в реальности происходящего, сомневалась в этом все больше и больше. И появился страх.
— Я… не понимаю…
— Тебе и не надо ничего понимать. В этом нет необходимости. Тебе не страшно. Иди, как шла прежде.
Элен не могла произнести ни слова в этом огромном резонирующем помещении, откуда доносился голос. Смутно Элен осознавала, что кто бы ни звал ее, она не понимала куда, и не понимала, где она находилась.
ЗАЧЕМ Я ЗДЕСЬ?! ПОЧЕМУ Я СЮДА ПРИШЛА?!
— Не могу! — вслух произнесла она. — Я не знаю дороги.
— Ты знаешь дорогу.
Элен остановилась. Она не могла идти вперед и не могла отступить. Когда это состояние стало невыносимым, она собралась с духом и уже спокойно перешла узкий мостик над оркестровой ямой. Она знала, что внизу находилась яма, однако автоматически под воздействием внушения, подавляющего ее, двигалась в одном направлении, в темноту.
— Оставайся там, где стоишь! — неожиданно приказал голос.
Элен стояла и ждала. Откуда-то донесся едва различимый звук шагов, и она услышала приглушенное проклятье. Это проклятье было подобно вспышке реальности, неожиданно ворвавшейся в ее смутный сон и в ее разум, поглощенный этим сном. Теперь страх в ее мозгу увеличился.
Шаги раздавались над ней, где-то наверху узкой лестницы, которая вела к гримерным. Элен свернула налево и вслепую нащупала кулисы, где она должна была находиться. Она добралась бы до них, если бы не споткнулась в темноте и не упала.
Поднявшись, Элен не направилась дальше. Она ощущала приближение непосредственной опасности, словно оказалась на краю пропасти. Попыталась отступить и в нерешительности застыла на месте.
В этот момент через темноту пробился свет, но очень тусклый. И Элен услышала, как кто-то глухо выругался. Наконец человек, находившийся с ней в этом жутком месте, нашел выключатель.
Однако лампочки, которые он включил, располагались очень далеко, были слабыми и покрытыми густым слоем пыли. Их свет частично разрывал тьму, но оставались огромные затемненные промежутки. Этому человеку был нужен не только выключатель, и, когда Элен посмотрела вниз в черную пещеру оркестровой ямы, он снова выругался.
Разум Элен немного прояснился. Она отскочила назад, резко повернулась и побежала прочь из этого ужасного места. Очевидно, это заметили, поскольку голос прокричал:
— Подожди! Подожди!
На этот раз другим тоном. Прежде всего в голосе прозвучал приказ и раздражение, словно человек понял, что Элен успешно вышла из-под его контроля.
— Остановись! Черт тебя побери!
Раздался шум бегущих ног откуда-то сверху сцены. Но Элен не стала ждать. Она стремительно забежала за кулисы, отыскала лестницу и бросилась вверх по ступеням.
Еще один лабиринт тусклых коридоров возник перед нею. Этот лабиринт приводил в замешательство, также как и шум приближающихся к ней шагов.
Элен, ничего не видя, как слепая, бежала вперед.
Голос ее преследователя теперь стал резким и угрожающим.
— Оставайся там, где ты есть!
Ужас окончательно прояснил ее разум. Она всхлипнула, когда тускло освещенный проход перед ней обрел вид некоего чистилища, в котором, как ей казалось, она навсегда останется. Каждый темный дверной проем в этом коридоре таил в себе страшную угрозу, которая становилась все реальней с приближающимися к ней шагами преследователя.
Наконец бежать ей стало некуда. Но вдруг — в самый критический момент — она обнаружила открытую дверь, через которую могла попасть в еще один отрезок лабиринта.
Но там удача ей изменила. Она с отчаянием подергала несколько дверей, выходящих в этот пыльный коридор, расстилающийся перед ней. Все двери оказались запертыми. Впереди, в дальнем конце коридора, виднелась лишь глубокая непроглядная ночь.
Бегущий за ней человек неумолимо приближался. Элен повернулась, ожидая его, и медленно попятилась. До тех пор, пока ее спина не прикоснулась к чему-то в непроглядной тьме. При ее прикосновении это НЕЧТО слегка отодвинулось.
Затем из темноты высунулась рука и чья-то ладонь прикрыла ей рот. Вторая рука обвилась вокруг ее талии и резко дернула назад. Ужас обволакивал Элен и разрывал на части, когда она пыталась слабо сопротивляться. Она боролась до тех пор, пока не услышала голос, прошептавшей ей на ухо:
— Спокойно, дорогая! Тихо! Это Мэлони. Джон Дж. Мэлони. Ты меня знаешь.
Преследователь Элен пришел в замешательство и мгновенно остановился, внимательно разглядывая тупик. Но все-таки снова обнаружил след.
Мэлони ослабил хватку.
— Все хорошо, дорогая. Только стой тихо.
Элен схватила его за руку.
— Мэлони! Кто этот человек? Почему я здесь? Чего он хочет?
— Если я пока еще в своем уме, — прошептал Мэлони, — то этого парня зовут Маркус. А нужен ему материал, который ты вынесла с «Уолдена».
Наступила мертвая тишина, словно тот человек наконец сориентировался и готовился к окончательному броску.
— Но я ничего не выносила!
— Может быть, да, а возможно, и нет, однако думаю, ты это сделала.
— Он вооружен, Мэлони. Я уверена в этом. Я видела его тень, когда он спускался по лестнице. У него что-то в руке. Револьвер… Я…
Ее предупреждение прозвучало в темноте как раз в тот самый момент, когда в дальнем конце коридора появились неясные очертания человеческой фигуры.
— Ты, подонок, — заорал Мэлони. — Замри-ка на месте!
В ответ грохнул выстрел. Пуля ударила в стену рядом с пригнувшейся парой.
