человек вынул нож и разрезал великану живот. Затем проколол ножом сердце великана и убил его. Превратился великан в большую гору. Перестало море волноваться. Ахаханаврак пошел к своему каяку, сел и поплыл дальше.
Вскоре причалил он к острову, втащил на берег каяк, взял гарпуны с поплавками и пошел. Видит — впереди огонек горит. Остановился, слышит из подземелья крик тугныгака [Тугныгак — дух-оборотень]. Выскочил тугныгак из того места, где огонек светится, и говорит Ахаханавраку:
— Ахаханаврак, отдай мне твои кишки!
Отдал ему Ахаханаврак нерпичьи кишки. Тугныгак открыл свою пасть, а там до самых внутренностей огромные зубы ряд за рядом идут. Проглотил тугныгак кишки и исчез под землей. Скоро опять появился. Бросил Ахаханаврак ему нерпичьи легкие. Исчез тугныгак, снова появился и говорит:
— Ахаханаврак, отдай мне свое сердце!
Ахаханаврак ответил:
— Нет, сердце я тебе не отдам. Сердцем я живу. Сердце жизнь мне дает, ум дает!
Тугныгак сказал:
— Тогда я тебя съем!
Ахаханаврак ответил:
— Открой рот!
И бросил гарпун в тугныгака. Тугныгак исчез под землей, и поплавок, привязанный к гарпуну, с собой утащил.
Видит Ахаханаврак — большая яранга. Вошел в полог, оказывается, тугныгак здесь больной лежит. Вытащил Ахаханаврак охотничий нож и убил тугныгака. Сам сразу вышел и побежал к каяку, сел в него и поехал домой. Приехал домой, а родные его не спят, беспокоятся, не знают, что с ним.
Ахаханаврак сказал им:
— Буду я жить до глубокой старости! Никаких тугныгаков не боюсь.
Всё.
РОЖДЕННЫЕ В ГРОХОТЕ ПРИБОЯ
Неринга и Наглис
(Литовская легенда)
На берегу Балтийского моря, у самого устья Немана, жил рыбак со своей женою. Много лет они прожили, а детей у них не было. Но вот, наконец, родилась у них дочка. Лежит в колыбели — белая, румяная, крепенькая. А уж ласковая она была и веселая, как солнышко, что по утрам играет на балтийской волне. Родители назвали дочку Нерингой.
Много ли, мало ли времени прошло — выросла Неринга выше самой высокой сосны. Глаза у нее синее летнего неба, янтарные косы — в тридцать локтей длины, волнистые, как Неман в ветреную погоду. И сердце у Неринги было доброе. Застрянет, бывало, человек в песках — пески на взморье сыпучие да зыбучие, — а Неринга подойдет и шутя вытащит его вместе с лошадью и повозкой. Или еще: разбушуется море, подхватит корабль и гонит его к берегу — вот-вот швырнет на скалы. А Неринга, как ни в чем не бывало, ступит в воду, возьмется за якорную цепь и тащит корабль к берегу.
Поэтому-то моряки и не боялись бурь, которые раньше часто случались в устье Немана: знали, что Неринга рядом. Зато уже навезли они ей подарков — и шелка, и жемчуга, и сукна штуками, и кованых поясов золотых, и колец, и запястий. А добрую славу о ней разнесли по всему свету.
Когда буря в открытом море опрокидывала баркасы вместе с рыбаками и уловом, кто приходил рыбакам на помощь? Неринга! Выловит в передник рыбаков, выльет воду из лодок, отожмет сети и вынесет все на берег сушиться.
В тихую погоду вместе с рыбаками отправлялась на рыбную ловлю и Неринга. Рыбаки в лодках плывут, а впереди Неринга шагает, только волны в стороны от нее разбегаются. На плече несет шест из трех сосен. Забросят рыбаки сети, а Неринга шестом этим рыбу в сети загоняет. Да ведь тихая погода в устье Немана случалась редко.
А затевал эти бури король морей и ветров — девятиглавый змей. Бывало, разбушуется, разыграется. Ему только дай корабли топить да людей губить. Но и этого ему мало — начнет высокие волны на берег гнать, луга и поля заливать, рыбачьи хижины вместе с людьми, скотом и утварью в море смывать.
Как-то раз купалась Неринга в устье Немана. Плескалась в волнах, глядела по сторонам, а сама все о чем-то думала. И надумала она насыпать вал поперек устья Немана, отгородить его от Балтики. Тогда уж не добраться девятиглавому змею до людских жилищ, до их лугов и полей, не топить ему рыбацких лодок!
Созвала Неринга рыбаков и сказала им:
— Нужно отгородиться нам от Балтики валом. Будет тогда у нас тихая заводь для ловли рыбы; и луга, и поля, и дома наши будут целы. Не страшен нам будет змей!
Молодые рыбаки сразу закричали:
— Хорошо, Неринга, насыплем вал! Все, что скажешь, сделаем!
Еще бы, сила их молодая так и рвалась наружу. А старики долго думали, судили да рядили, но наконец тоже согласились:
— Хорошо, Неринга, насыплем вал!
Это мудрость и опыт такие слова подсказали.
Много людей собралось на помощь Неринге; кто ехал, кто пешком шел, кто на лодке плыл — с топорами, с лопатами, с кирками да веревками. Ровняли горы, выворачивали камни на сто верст вокруг. А Неринга камни эти на морское дно бросала, песком сверху засыпала. Песок она в переднике таскала — целая дюна в нем умещалась. Принесет и высыпет дюну в воду — только волны высотою с дом в разные стороны покатятся.
Прослышал девятиглавый змей о затее Неринги. Разъярился, поднял ветер, взбаламутил глубь морскую.
Двенадцать дней и ночей бушевала буря. Двенадцать дней и ночей трудились люди. Все одолели. И протянули длинную-предлинную косу поперек устья Немана, отгородили его от королевства девятиглавого змея.
Вернулась Неринга домой и спать легла. Проспала трое суток. А проснулась — глядит: залив тихий стоит, не шелохнется.
Понял левятиглавый змей, что не размыть ему насыпь Неринги, что сделана она прочно, на совесть. Однако не унялся: стал в Балтике бушевать — корабли топить, людей губить.
Разгневалась тогда Неринга и сказала:
— Нужно убить девятиглавого змея!
Весть о Неринге разнеслась по всей земле. Из разных стран приезжали к ней свататься удалые молодцы. Но кто бы они ни были — королевичи, князья или сыновья простых людей, каждый получал все один и тот же ответ:
— Выйду за того, кто убьет девятиглавого змея!
А как его убить, как выманить его из королевства? Ведь никто не знал даже имени девятиглавого, чтобы вызвать его на бой.
Много удалых молодцов уехало ни с чем. Были, правда, и такие, что отправились на поиски змея, да так и не вернулись.
Загрустила Неринга: неужто не найдется храбреца, который победит девятиглавого. Выйдет, бывало, на берег, сядет, подопрет голову рукой и смотрит долгие часы на море, пока ночь не настанет.
Как-то
