его лице так и написано, что преследует он только свои интересы, а вовсе не ведьм. Кто знает, кому он служит на самом деле.
– Разве у нас есть выбор?! Это наш последний шанс поймать её, понимаешь? Сколько мы уже здесь?! И чего мы добились? Нам нужно попробовать. А если что пойдёт не так – то мы вдвоём, да и мой экипаж – легко найдём на него управу.
– Как бы он не оказался ещё опаснее ведьмы. Ей, по крайне мере, нам не приходится доверять. Он лжец, но видно, что не дурак. Невозможно, что бы он дал так просто себя схватить.
Я ведь чувствовал, что ведьма вот-вот покажет себя. И сколько же месяцев я провёл в этом богом забытой дыре, выслеживая её?! Если даже этот незнакомец не поможет – то с ведьмой не справится никто.
А я ведь вовсе не врал, когда сравнивал своё искусство с игрой на музыкальных инструментах. Я просто немного ошибся и вот теперь настало самое время всё исправить. Моё дело, по правде, больше напоминает ремесло живописца. Я приношу в этот мир новые формы, основываясь на уже существующих – образы, иллюзии, тысячи линий и точек, пересекающихся в глубине сознания и воображения. И пусть никто, кроме меня, не сможет оценить мой шедевр – настоящее искусство должно быть скрыто от проходимцев, особенно от дураков.
Проходит время… И вот, настаёт момент моего триумфа. Поимка ведьмы? Да без проблем! Вы знали, что ведьмы, получив свой дар от Нечистого, умеют становиться на время невидимыми и буквально растворяться в воздухе, как соль в воде? Но у меня есть снадобье, которое позволяет сделать ведьму снова видимой. Примите его вместе со мной и вместе мы сможем разделаться с ней.
– А почему бы вам не принять эту смесь одному? Вы ведь знаменитый охотник на ведьм – зачем и нам пить эту жижу?! – спросил рыцарь.
– Видите ли, ведьма слишком сильна и одних моих сил может оказаться недостаточно. К тому же, вам ведь самим не терпится расправиться с ней как можно скорее.
– Да, это верно.
– Нам лучше принять его одновременно и для усиления эффекта запить водой. Надеюсь, все готовы?
Я планировал не глотать его, а смешать с водой, ослабив действие и незаметно выплюнуть. Если это сделать не получится, то у меня есть запасное средство, ослабляющее эффект. Когда всё получится, его действие на меня будет минимальным, а вот для них – в самый раз.
Труднее всего, как оказалось, было избавиться от посторонних наблюдателей. Зачем? – спрашивал они и мои жертвы. Да потому, что зелья на всех не хватит. А ведь оно служит не только обнаружителем, но и оберегом от злых чар тёмной колдуньи. Те, кто в момент истины окажутся под рукой – рискуют пострадать так, что и смерть покажется для них спасением.
– Как это?
– Их души и судьбы окажутся в руках ведьмы. И даже если мы справимся с ней – спасти остальных в таком случае мы вряд ли сумеем.
Местные жители, как оказались, были дураками не меньшими, чем члены экипажа уже известного нам капитана. И те, и другие повелись на мой блеф и поспешили разбежаться каждый по своим убежищам.
Со мной остались лишь самые отважные – а уж на них у меня найдётся управа.
Вот мы и приняли моё зелье, выполнив всё по моим инструкциям. Надеюсь, хоть теперь солнце выглянет из-за туч. По крайне мере, для себя любимого я предпринял все возможные меры, чтобы ничего хуже обычного солнца не увидеть.
На самом деле, эффект настаёт не мгновенно – должно пройти какое-то время. Но галлюцинации появились практически моментально – даже я их увидел. Они казались настолько правдоподобными, что пришлось протереть глаза.
– Сплёвывайте! – приказала галлюцинация.
Обе мои жертвы выплюнули моё зелье. Я перестал понимать, что происходит. Обычно, образы, которые мы видим в сновидениях – принадлежат тем людям, которых мы уже видели, пусть и всего один раз в жизни. Сновидения, вызванные алхимическим способом – те же сны, только наяву. Но я готов был поклясться, что эту девушку или кого-либо похожую на неё – я не видел ни разу за свои долгие сотни и тысячи лет жизни. Картина мира, которую я так тщательно и упорно возводил для себя – вновь в один миг рассыпалась на мелкие осколки.
– Нет, – сказала галлюцинация, – я не видение. Я – самая настоящая. Он хотел обмануть вас, а я могу всё объяснить – мне есть теперь, что рассказать вам. Только, прошу, не нападайте на меня сразу – дайте хоть пару слов.
– Хорошо! Говори, пока я буду рубить тебя на части, – закричал рыцарь, доставая меч из ножен и замахиваясь им на неё.
Увернувшись от первого удара, она попыталась что-то сказать, но рыцарь не переставал нападать. Я не мог выстрелить из пистолета, потому что мог попасть в рыцаря. Уверен, что и ему одному прекрасно удастся справиться с ней. Тем временем, самые отважные из моего экипажа пытались загнать ведьму в ловушку. Чужак просто стоял и следил глазами за ней, будто всё тело его онемело. Может, ему тоже предложить место на моём корабле, когда всё закончится?
– Рыцарь, твоя ярость направлена не на того, – кричала она, будто слова могли отразить удары меча, – разве ты забыл, что детей у моего отца было четверо: два сына и две дочери. Сына поймали, когда он пытался покончить с собой, взобравшись на шпиль собора; а меня нашли в порту. Ты сам был знаком со мной когда-то – разве я хоть чем-нибудь выдала себя за зло?! У магистрата мы жили вдвоём – этот добрый человек, твой брат, согласился принять нас двоих у себя, чтобы мы не погибли в приюте, пока не найдём новый дом. Разве могла я, даже в мыслях, желать ему хоть малейшего зла?!
– В ту ночь погибла вся моя семья, дьявольская ты тварь, – кричал он ей в ответ, чуть опустив меч, чтобы остановить слёзы, – и никто больше не мог сделать этого, кроме истинной ведьмы. Как ты можешь ещё оправдывать себя и лгать мне после такого?! Гори вечно в жаровне ада!
И он, вместе с моими дураками, вооружёнными топорами, пошли в атаку, но только мешались друг у друга под ногами, а ведьма ловко уходила от всех их ударов.
– Ты во всём винишь себя, рыцарь. Но ведь только потому, что я исчезла.
– Ты слишком много говоришь. Сначала, я отрежу тебе язык!
От дюжины дураков невозможно
