— Не знаю, — растеряно произнесла я, чувствуя, как кружится голова, и как пылает в солнечном сплетении легкая саднящая боль.
— Ты чем-то больна? — осведомился не слишком тактичный родственник.
— Нет, кажется. Нет! — я почти возмутилась, но пыталась сохранить голос ровным и более менее спокойным. — Со мной все в порядке. По крайней мере, было раньше, — добавила я, прижимая сжатый кулак к груди. Чем-чем, а здоровьем я всегда выгодно отличалась от большинства людей. Даже простуда у меня бывала крайне редко.
— Выпей воды, — протянул мне бокал дядя Тим. — Может быть, врача? Ты бледная.
— Нет, не надо, мне уже лучше, — ответила я, и правда, чувствуя, как голова необъяснимым образом становится ясной. Да и солнечное сплетение успокаивалось. Оно больше не горело, огонь превратился в камень. — Не знаю, почему так вышло. Я никогда раньше не падала в обмороки.
Я почти с жадностью стала пить, обеими руками вцепившись в бокал и делая большие глотки.
— Возможно, тут просто очень душно, — ответил дядя Тим, наблюдая за мной, скрестив руки на груди. — Ты, действительно, в порядке? Мне не трудно будет отвезти тебя в клинику.
Ехать с ним в клинику мне совершенно не хотелось, и я покачала головой, давая понять, что никуда я не пойду. К тому же я очень хорошо помнила, что меня ждут девчонки в кафе, и мне следует поторопиться.
— Мой водитель довезет тебя до того места, откуда я тебя забрал, — словно прочел мысли Тимофей. — Я держу свое слово. Но лучше тебе поехать домой и отдохнуть.
— Мне уже хорошо, — ответила я.
— Тогда, я пойду? — мой взгляд почему-то уцепился за картину с изображением зимнего городского пейзажа позапрошлого столетия. Пальцы вмиг похолодели. Что все-таки со мной? Давление веселиться? Но такого со мной никогда не было.
— Посиди немного, ты только что пришла в себя, и уже куда-то мчишься.
— Я хочу выйти на улицу, мне, и правда, тут душно, — воспользовалась я дядиным предположением, и уже через пару минут шагала в сопровождении дяди по залу, к выходу. Проходя мимо музыкантов, исполняющих что-то из Баха, я уловила на себе чей-то взгляд, резко обернулось и поймала улыбку все того же симпатичного блондина-виолончелиста с чуть вьющимися волосами цвета топлёного молока. Я вновь не ответила ему взаимностью и отвернулась, чтобы увидеть, как где-то около барной стойки проходит легкой походкой официантка Арина с подносом в руках. Она заметила меня издалека и тоже улыбнулась — как старому знакомому, частенько, как и дядя Тим, наведывающемуся в этот ресторан. А я, чувствуя себя невероятно странно, позволила дяде помочь надеть мне верхнюю одежду и, забыв о том, что на голову стоит натянуть шапку, первой вышла на улицу, почти с удовольствием вдохнув морозный воздух, в котором летали серебрившиеся в свете фонарей и вывесок снежинки.
Людей на улице было все также много — как и снежинок. И они все куда-то шли, бежали, спешили. А я… Я чувствовала себя застывшей во времени снежной крепостью, выстроенной для игр. Камень в груди потеснил сердце, когда я вдруг увидела остановившуюся неподалеку счастливо смеявшуюся пару — молодой человек наклонился к своей сияющей спутнице и поцеловал ее.
Лучше бы это была зависть. Но когда я увидела эту картину, меня охватила тоска, острая, как тончайшее лезвие ножа, на которое падали снежинки и рассекались надвое.
Надвое… надвое… Единое — надвое.
Все это кружевным вихрем пронеслось у меня в голове, а следом за ней перед внутренним взором мелькнуло и чье-то расплывчатое изображение — какого-то молодого мужчины, но узнать его я не смогла.
Нет, со мной однозначно что-то не то.
Наверное, под снегом я простояла минут пять, не меньше. И в себя я пришла только после того, как меня негромко окрикнул по имени Меркурий, водитель дяди, предупредительно открывший заднюю дверь машины. Я спохватилась, кое-как отряхнулась от снега, вольготно падающего на плечи, и молча села в "Мерседес", не замечая, что продолжаю хмуриться.
О том, что на моем левом запястье до сих пор был подаренный Тимофеем браслет, я вспомнила уже тогда, когда автомобиль плавно и уверенно тронулся с места. Кроме меня и Меркурия в нем никого не было — дядя Тим остался в ресторане, сославшись на важную встречу. Надеюсь, ближайшие несколько лет мы не увидимся. И о тех глупостях, что он болтал в ресторане, Тимофей более не вспомнит.
Звук входящего сообщения вырвал меня из дум в реальность
"Ну и где ты, девочка моя? Что-то случилось?", — интересовалась Алсу.
"Все ок. Скоро буду! Уже еду", — напечатала я в ответ холодными пальцами. Машину слегка тряхнуло — на этом месте дороги асфальт весь был в ямах, которые не успевали заделывать.
— Ты забудешь меня, как только выйдешь из машины, — промолвил вдруг Меркурий, обернувшись ко мне на пару секунд. Однако его черные глаза, так сильно выделяющиеся на бледном узком лице, почти напугали меня — казалось, за это мгновение они умудрились прожечь меня насквозь.
— Что? — не поняла я и сначала даже слегка напугалась, а потом вдруг сказала, как будто бы это было совершенно естественно. — Конечно. Конечно, забуду, — добавила я, чувствуя в висках легкое покалывание.
— Здорово, — спокойно, почти равнодушно отозвался Мерк. — Включить радио, Настя?
— Включи, — кивнула я, чувствуя приступ острого, казалось бы, беспричинного беспокойства и паники. Заколотилось сердце, дыхание участилось, а грудь сковал железный обруч непонятного страха. Я задергалась и в каком-то ужасе стала озираться по сторонам, понимая, что что-то не так, и даже попыталась открыть дверь машины, которая оказалась заблокированной. Однако в это же мгновение я почувствовала легкое, даже нежное, прохладное прикосновение к горящему лбу, и все прошло — как рукой сняло. Я почувствовала себя в безопасности. Ужас ушел, дыхание выровнялось и последним стало спокойней и сердце.
Мне показалось, что Меркурий улыбнулся.
— На улице морозно и синоптики говорят, что нас ожидают еще более серьезные холода, снег и ветер, — раздался женский жизнерадостный голос диджея, — но мы с вами знаем — главное, чтобы наши сердца оставались теплыми. Морозы мы переживем, ветер — тем более, а снег — это вообще не проблема, а, скорее, еще один элемент декора нашего города. Какими же волшебными становятся заснеженные улицы с белоснежными деревьями! Настоящее чудо для теплолюбивых иностранцев. Главное — чтобы снега не было чересчур много. Хорошего всем декабрьского настроения, дорогие радиослушатели! С вами Небесное радио и я, Диана Данилова, ведущая программы "Теплые сердца". Оставайтесь с нами!
