– Он должен был жениться на тебе!
– Сейчас уже поздно обсуждать, кто кому задолжал. Иди. Прошу тебя!
– Ты уверена, что хочешь этого? – Да.
– Хорошо, мама. Я пойду, но только ненадолго.
Рите было непонятно такое чрезмерное благородство, о чем она и сказала Марии.
– Ох, Рита, мне так больно! Мне не хочется жить.
– Этот мерзавец не стоит ни одной твоей слезинки. Отвлекись. Думай о чем-нибудь другом, приятном. О внучке. О Рафаэле Идальго, наконец.
– Ни на чем другом не могу сосредоточиться. Чувствую только боль, сплошную боль.
Но Рафаэль Идальго оказался легок на помине, и сам воочию предстал перед Марией.
– Тебе нездоровится? – сразу же заметил неладное Рафаэль.
– Кажется… я заболеваю гриппом.
– Извини, но сейчас я вижу, что ты плакала. Мы ведь не договаривались обманывать друг друга. Рассказывай, что случилось.
– Сегодня Виктор женится.
– Теперь понятно.
– Не могу сдержаться, – Мария опять заплакала. – Такое чувство, будто он умирает.
– И ты умираешь вместе с ним?
– Возможно.
– Мария, может, еще не поздно помешать этому браку?
– Нет. Поздно.
– Но ты его любишь.
– Я забуду его. А ты мне поможешь.
– А если моей любви не хватит для этого? Если тень Виктора Карено всегда будет между нами?
– Нет-нет.
– Мария, будем откровенны. Ты приняла мое предложение всего лишь от отчаяния. Но ты страдаешь. Мы можем отменить нашу помолвку.
– Нет, Рафаэль, я хочу выйти замуж за тебя. И как можно скорее.
– Хорошо. Доверься мне. Я зайду к тебе попозже.
– Рафаэль, таких, как ты, больше нет.
– Разумеется! Становись побыстрее моей женой. Не пожалеешь.
Донья Мати наотрез отказалась идти на свадьбу, и Виктору пришлось врать что-то про грипп, объясняя ее отсутствие. Из гостей со стороны жениха были только братья и Хулия, да еще дон Чема и дон Куко. Позже подошли Роман и Хосе Игнасио.
– Как чувствует себя будущий супруг? – бодро спросил Роман.
– Немного странно.
– Крестный, я желаю тебе всего самого лучшего, – сказал Хосе Игнасио, – несмотря на то, что не мама будет твоей женой.
– Не все в жизни можно осуществить.
– Может… ты не слишком этого хотел?
– Я обожал Марию.
– Она страдает, крестный. Ты не знаешь, в каком она состоянии!
– А по-моему, ты ошибаешься. Она быстро нашла мне замену.
– Я не верю в этот брак с адвокатом Идальго.
– Она способна на все, чтобы только я страдал!
– Значит, тебе будет больно, если мама выйдет за другого?
– Нет, пусть выходит. Пусть выходит за кого угодно. Сильвия, Альберто, гости из Гвадалахары, окружив Габриэлу, расхваливали ее наряд, говорили, что она – самая красивая невеста на свете. Дон Чема и дон Куко тоже внесли свою лепту в этот хор. А мать невесты сокрушалась, что не может познакомиться со сватьей.
– Значит, твоя мама заболела как раз в день свадьбы? – спросила Виктора будущая теща.
– Да-да, вот именно, сеньора.
– Что ж, у нес будет возможность присутствовать на церковном обряде.
– Конечно, без сомнения.
Но донья Мати успела еще и на этот гражданский обряд. Едва судья произнес: «Именем закона объявляю вас мужем и женой. Прошу подписаться», как она вбежала в зал с криком: «Виктор, сыночек, Мария умирает!»
Виктор, уже занесший перо над бумагой, отбросил его в сторону и рванулся навстречу донье Мати.
– Она умирает, сынок!
– Что случилось?
– Лорена убежала из больницы… И Мария, узнав эту новость… Мария умирает!
Но Виктор уже не слышал мать: он мчался к Марии.
Глава 33
Так что же случилось с Марией?
Чтобы ответить на этот вопрос, надо вернуться чуть назад, и не в гостиную Марии Лопес, а в психиатрическую клинику, где пребывала Лорена дель Вильяр. Расчет ее оказался верным: изолятор более всего подходил для побега. Повезло Лорене и со служащими: один из них согласился выпустить ее на волю за весьма умеренную плату. Как и было условлено, Лорена в назначенный час устроила в изоляторе пожар, и пока санитары его тушили, сообщник вывел больную в коридор, а затем и увез ее в кабине грузовика, на котором доставлял белье из прачечной. Когда отъехали подальше от больницы, Лорена попросила остановиться и тотчас же выскользнула из машины. Водитель, боясь, что его пассажирка может уйти не расплатившись, последовал за ней. Так они оба оказались вне машины.
– Ой, – вскрикнула Лорена, – я забыла сумку в кабине! Сейчас я отдам тебе твои доллары!
И успокоившийся водитель позволил ей снова залезть в кабину. А Лорена открыла дверцу с другой стороны – и была такова! Спохватившись, обманутый сообщник бросился вдогонку, но Лорена уже затерялась в толпе. Звать на помощь было нельзя: это означало бы самому подписать собственный приговор. Оставалось только помалкивать да ругать себя за ротозейство.
Лорена знала, что погони за ней пока нет – водитель не станет поднимать шума, а в клинике ее хватятся не сразу. И в этом промежутке она позвонила… Марии.
– Простите, я могу поговорить с сеньорой Эстелой Лопес?
– Нет. Она не живет в Мехико, – отвечала Каталина, служанка Марии.
– Но она оставила мне этот телефон, чтобы я позвонила ей, когда будут готовы детские рубашечки.
– Это дом ее сестры, и вы можете принести рубашечки сюда либо послать на ранчо, где живет Эстела.
– Пожалуй, лучше послать. Только скажите, по какому адресу.
– Сейчас. Да, вот он. Вы записываете?
– Да-да.
– Для надежности отправьте пакет на имя Федерико Рейеса, это супруг сеньоры Эстелы.
– Хорошо. Спасибо.
– Не стоит благодарности. Рубашечки, наверное, для доченьки Хосе Игнасио?
– Этого я не знаю, но пошлю их сейчас же.
Вскоре отсутствие Лорены обнаружили в клинике и сообщили об этом Фернандо Торресу, а тот позвонил Марии. Сказал, что беглянку разыскивают, но на всякий случай Марии следует принять меры предосторожности. А еще через несколько минут Рита нашла Марию лежащей на полу в глубоком обмороке. Конечно же, она сразу позвала на помощь Фернандо, который и объяснил возможную причину ее обморока.
Пока Фернандо был в пути, а Мария лежала без чувств, Рита, не зная, что еще предпринять, стала звонить донье Мати.
– Я нашла ее на полу, донья Мати. Она словно мертвая. Не дай Бог, что-то серьезное!
Весть о том, что Мария умирает, заставила донью Мати забыть и о свадьбе, и о дальнейшей судьбе сына, и вообще обо всем на свете. В ту минуту она знала только одно: ее сын должен быть сейчас рядом с Марией.
Роман, Хосе Игнасио и донья Мати побежали вслед за Виктором, а оставшиеся не знали, куда деваться от стыда. На невесту, кроме матери, никто не решался даже взглянуть, потому что утешить ее было нечем. Сильвия поддерживала Габриэлу под руку, но помочь ей тоже не могла. Подошел Альберто, сказал, что очень сожалеет о случившемся, и что они с Сильвией должны уйти, поскольку Лорена наверняка уже чего-нибудь натворила. Выразили свое сочувствие также дон Чема и Хулия.
