самом деле была очень красивой.
— Эту фотографию сделали на моей первой работе в колледже. Я работала координатором в убежище для жертв домашнего насилия в Огайо. Я любила эту работу. Женщины и дети, с которыми я работала, были невероятными. — Кристи поставила рамку на место и повернулась ко мне.
— Я действительно боролось тогда со своей ролью. Я работала в обстановке, которая стала домом для этих людей. Они надеялись на меня, чтобы я обеспечивала их всем необходимым: безопасностью, едой, убежищем. В те времена было легко спутать работу с дружбой.
Я не очень понимала, зачем Кристи рассказывала мне свои воспоминания. Но ее следующие слова все расставили по местам о причине, почему я тут.
— Границы размываются. Появляются отношения, которых быть не должно. Легко запутаться. Мы приходим в эту структуру, потому что нас это волнует. Мы хотим помогать. Иногда воспринимаем все так, как не должны.
Это из-за Макса
Она знала.
Я сглотнула ком в горле. Мне стало трудно дышать. Я чувствовала, что мой мир начал взрываться вокруг меня.
Кристи повернулась к фотографии.
— Я начала думать об этих женщинах, как о подругах. Но они ими не были. Они были клиентами. Они были там, потому что испытали ужасную травму. Они не понимали границ. Это была моя работа, быть их консультантом, формировать их. И мне было сложно. Как ты можешь утвердить свой авторитет над женщинами, когда они видят тебя лишь в качестве друга?
Кристи посмотрела на меня, ее глаза полыхают.
— Мне пришлось попросить одну женщину покинуть приют за то, что она не соблюдала правила. Она рассердилась, по понятным причинам. Но самая худшая часть была тогда, когда она посмотрела на меня и сказала: «Я думала, ты была моим другом». И вот тогда я поняла, что облажалась. Что позволила личным чувствам вмешаться в работу.
Она пристально меня изучала.
— Понимаешь, что я имею в виду, — спросила она меня.
Я снова сглотнула, во рту пересохло.
— Я… я не уверена, — ответила я неуклюже.
Кристи тяжело вздохнула, встала и села за свой стол. Было очевидно, что она устанавливает между нами дистанцию, прежде чем скинуть бомбу.
— Я узнала нечто, что очень расстраивает. Мне сказали, что у тебя недопустимые отношения с одним из членов группы поддержки.
И упал топор.
Кристи продолжила.
— Я должна очень серьезно принимать такие заявления. Так что я провела расследование, и мне стало ясно, что ты и Макс Демело видитесь друг с другом. — Она замолчала, смотря на меня, будто ждала, что я начну все отрицать.
Что тут можно сказать? Меня поймали. Как я и боялась, что однажды это произойдет, хотя «однажды» наступило намного раньше, чем я ожидала.
— Ну, Обри, что ты скажешь об этом? Теперь ее слова звучали как у учителя начальной школы, и меня поймали, жующей жвачку. Я ненавидела чувствовать себя маленькой, и Кристи Хинкл заставляла меня чувствовать себя очень, очень маленькой.
Я знала, что облажалась. Я рискнула, когда связалась с Максом. Я поставила на кон все, чтобы быть с ним, и ради чего?
Смотрите, где сейчас наши отношения. Они не существовали, потому что он выбрал наркотики, вместо меня.
Но я не могла забыть о том, как сильно любила его. Как в те мгновения, когда мы были вместе, и между нами не было ничего, кроме дыхания и кожи, и все было идеально. Когда видела его с его младшим братом, когда он открывал того, кем он был, до того, как наркотики вошли в его жизнь, как мы катались на санках в особенном для него месте, как я наблюдала, как он готовит для меня сгоревший ужин, и все эти моменты показали мне его как страстного и сложного мужчину. Мужчину, который стоил попытки.
Я не буду извиняться за то, что впервые в жизни следовала за своим сердцем. Что отпустила свою навязчивую потребность контролировать, и просто чувствовала.
За всю душевную боль, за все, через что Макс заставил меня пройти, я никогда не смогла бы пожалеть о том, что открылась ему. Я была замкнутой так долго, что медленно умирала изнутри — пока Макс не заставил меня быть той, кем я уже забыла, что могу быть.
Я вздернула подбородок и посмотрела Кристи в глаза.
— Что тут можно еще сказать? Что я ошиблась? Думаю, это очевидно. Что мне жаль? Ну, этого сказать не могу. Потому что мне не жаль. Я бы не изменила ни мгновения, проведенного с Максом, не смотря ни на какие последствия. — Мой голос был твердым и сильным, и я гордилась собой, даже если столкнусь с радиоактивными осадками из-за своего выбора.
Ноздри Кристи раздулись, и она опешила. Полагаю, она не ожидала моего неповиновения.
Она поправила документы на столе, ей было не комфортно.
— Я должна написать отчет об этом Доктору Лоуэлл. Ты понимаешь, что это означает, что тебя могут отстранить? Выкинуть из программы консультирования? — спросила Кристи, смотря на меня так, будто я не понимала этого.
Потому что, по ее мнению, какой человек в здравом уме бросит все ради неуравновешенного парня? Особенно когда он был последним человеком, на которого она поставила бы свое будущее?
Любовь была безумием в своем прекрасном проявлении — сумасшедшее отчаяние и желание, которое делали самые невозможный выбор, возможным.
— Я понимаю, — ответила я просто.
Кристи мгновение смотрела на меня, затем, кажется, взяла себя в руки.
— Ну… — Она прочистила горло и начала снова. — Ну… уверена, доктор Лоуэлл скоро свяжется с тобой.
Я кивнула и встала.
— Спасибо за возможность, которую Вы мне дали, чтобы учиться у Вас, Кристи. Я ценю это, даже если со стороны так не кажется, — произнесла я, снова удивляя ее.
Она покачала головой.
— Такой стыд, Обри. У тебя такой потенциал. Надеюсь, это того стоило.
Я покинула ее офис, и ее последние слова звенели у меня в ушах.
Стоило ли оно того?
Глава 29
Обри
После того, как покинула офис, я направилась к кампусу. Я была в шоке. План всей моей жизни был эффектно уничтожен за последние тридцать минут.
Все, ради чего я так надрывалась, было спущено в унитаз.
И все ради мужчины, который не отвечал на чертов телефон.
Я миллион раз пыталась
