я замолчала на мгновение — неправильно. Это не здоровые отношения. И если ты правда любишь меня, то увидишь это.
Вот, я высказалась. Теперь все зависит от того, что он выберет делать с моими словами.
Макс, вероятно, почувствовал окончательность моих слов, потому что я услышала, как он снова начал плакать.
— Не бросай меня, — прошептал он.
Я больше не могу этого делать. Если буду дольше слушать как он умоляет, вся моя уверенность и сила испарятся, и я поползу к нему, сломанная и истекающая кровью.
— Мне надо идти. Я надеюсь, что ты поправишься. Правда надеюсь, — сказала я ему, мое горло сжимается от этих слов.
И затем я вешаю трубку, прежде чем он произносит что-то еще. Для безопасности, я выключаю телефон и бросаю его в сумку.
Мое сердце ранено, но не разбито. В итоге, я смогу восстановиться. И я искренне надеюсь, что придет день, когда Макс вернется ко мне, здоровый и цельный.
Но я не могу цепляться за это. Я должна двигаться дальше.
И несмотря на эмоциональный переворот, который Макс впустил в мою жизнь, я никогда не смогу винить его в этом. Я надеюсь, в будущем, когда я буду вспоминать наше совместно проведенное время, я смогу не обращать внимание на скручивающее внутренности, разбивающие сердце осколки и буду видеть все, что знакомство с ним сделало со мной.
Потому что благодаря ему я раскрыла ту сторону себя, которая, как я думала, больше не существует.
Потому что благодаря ему я научилась любить всем сердцем.
Потому что благодаря ему я была сильнее, чем раньше.
Я знала, в течение следующих недель, когда я столкнусь с последствиями своего выбора, я буду уверена, что путь, который я выбрала, был единственным.
В конце — из-за всего, а не вопреки всему — Макс Демело стоил того.
Я ощутила, как вес упал с моих плеч, и я даже не понимала, что удерживаю его, и я пошла домой. И когда открыла дверь, увидела Рене, она свернулась на диване, смотрела телевизор, и я знала, без сомнения, что буду в порядке.
Я восстану из пепла и стану лучше.
И найду в себе силы идти туда, куда приведет меня моя дорога.
Эпилог
Макс
Я долго смотрел на телефон после того, как Обри отключилась. И после этого, как не осталось больше ничего, кроме тишины.
Всё, что любил, один любил.
По был прав. Любовь — это одиночество.
В этот раз я правда облажался.
Она бросила меня.
Я должен был знать, что это вопрос времени.
Обри Дункан была слишком хороша для такого неудачника, как я.
Но она любила меня.
Наконец, она произнесла слова, которые я так долго желал услышать.
Даже если она подарила их мне, когда вырвала мое сердце, я все еще был счастлив услышать их.
Но затем я вспомнил другие ее слова, и я знал, между нами все кончено. И окончательность этого почти полностью уничтожила меня.
И теперь я застрял в этой заднице, которая зовется жизнью.
Обри подарила мне проблеск чего-то лучшего. Хорошего. Чистого. И я так сильно этого желал, но в итоге все уничтожил.
И вот он я, лежу в больничной палате, мне повезло выжить.
Когда пришел врач и объяснил мне о процессе лечения от наркомании, он побуждал меня продолжить лечение, отправившись в центр реабилитации.
Я сразу отклонил эту идею. Мне не нужна реабилитация. Это дерьмо было для наркоманов и лузеров.
Со мной все будет в порядке. И я сделаю это сам.
Все что мне нужно, это Обри.
Она поможет мне. Будет со мной, несмотря ни на что.
Она была моим спасением.
Но Обри не была со мной.
Она ясно дала понять, что ее тут не будет. Что она не сможет помочь мне.
Что я должен помочь себе сам.
Дерьмо. Что я теперь буду делать?
Ранее приходил Лэндон с дядей. Никто из них почти ничего не сказал. Я ожидал, что Дэвид будет мудаком, так что не был сильно удивлен. Но я не ожидал холодного молчания от своего младшего брата.
Меня разрывало на части, когда я увидел выражение на его лице, которое думал, никогда не увижу.
Разочарование.
После того, как Лэндон ушел, я оказался в депрессии. Я пал так низко, как только мог.
Я был не прав.
Поэтому решил позвонить Обри.
Меня разрывало от мыслей, почему она не пришла в больницу, чтобы навестить меня. Я понятия не имел, что она была той, кто нашел меня в клубе и что она спасла мне жизнь.
И теперь она ушла.
Моя грудь разрывалась от боли, которая была мне очень знакома.
Горе.
В ту ночь после разговора с Обри я не мог спать. Я ворочался и крутился, и думал о том, как смогу все изменить. Что могу сказать, чтобы заставить ее остаться.
И в предрассветные часы, меня осенила ясность, которая приходит только тогда, когда ты все теряешь.
Так что после того, как я выбрался из постели, я оделся в ту же одежду, в которой меня доставили. Она свободно болталась на бедрах. Я потерял вес за неделю, что провел в больнице. Смотря в зеркало на свои впалые щеки и бледную кожу, я едва узнавал парня, смотрящего на меня.
Я ненавидел его.
— Я принес тебе бумаги на выписку. Ты просто должен все прочитать и подписать, — сказал доктор, заходя в мою палату через некоторое время.
Он протянул мне бумаги и ждал, пока я их возьму.
Наступил момент, когда я мог все изменить.
— Вообще-то, я хотел бы узнать больше о центре реабилитации.
Конец первой книги
