— Пересеки, Великий, — протягивая Никите зажатый между руками отрезок астральной пуповины, попросил клон. Никита достал из ножен свой кинжал и пересёк пуповину. Клон отбросил в сторону уже начавшую рассыпаться отсечённую часть пуповины, а свою часть завязал двойным морским узлом.
— Ну, вот так ещё немного проживу, — проворчал клон, — Говорил ему, старому дураку, — не лезь! Так, ведь, нет, не послушал. Да он последнее время уже никого не слушал. Совсем помешался со своим мировым господством, — абсолютно нормальным голосом рассуждал клон. И внешне он производил впечатление абсолютно здорового человека, только выглядел намного моложе своего создателя.
— Так Вы нормальны? — изумлённо спросил Никита.
— Я-то нормальный. Это вон тот старый дурак совсем свихнулся, — клон кивнул на тело уже бывшего Хранителя Ионы. — Пусть теперь устанавливает своё мировое господство в краях Вечной Охоты. Хорошо, что у тебя Небесный кинжал оказался, отсекли пуповину, а то бы этот наполеончик меня уже сегодня за собой утащил. А так, ещё сорок дней проживу без этого шизика! Счастье-то какое!
— А почему — сорок?
— Ты же знаешь, Великий, астральный клон без своего физического тела жить не может. Закон о семи телах никто не отменял. Через три дня после гибели физического тела рассеивается в окружающей среде тело эфирное, а через сорок дней растворяется в мироздании тело астральное. Против природы не попрёшь. Но, знал бы ты, Великий Хранитель, как я счастлив! Наконец-то я свободен!
— Ионыч! Кстати, ничего, что я тебя так называю?
— Ничего, я к этому имени привык, а менять уже поздно. Да и не спутаешь меня теперь ни с кем.
— Ионыч, как так получается: твой создатель — натуральный сумасшедший, а ты нормальный?
— Ты же знаешь, заболеть шизофренией можно и в пятнадцать, и в сорок лет. Меня создали, когда Иона был абсолютно нормальным человеком. А потом, когда у него крыша поехала, он меня уже в своё сознание не допускал. Видимо, боялся моего дурного влияния. Паранойя — обычное явление для шизофреников. И освободиться от меня он уже не мог. Сам знаешь, кроме Великого Хранителя никто пуповину разорвать не может. Правда, вот пёсик твой… непростой пёсик-то.
— Слушай, Ионыч, а где он столько даунов набрал?
— О! Это его гвардия. Он свою селекционную работу сотни лет проводит. У него же бзик на великом хранительстве был. Вот он и собирал по всему миру всех колдуний, ворожей и прочих гадалок. Думал, что среди них какую-нибудь с генами Великого Хранителя найдёт. Только не беременели они все от него. Уж не знаю почему. Лишь однажды, когда-то ещё в Средневековье, ездили мы в Западную Европу, там одну очень сильную ведьму должны были сжечь на костре. Еле успели мы тогда. Он её то ли выкупил, то ли выкрал, не знаю. Он уже тогда меня на длинной пуповине держал, близко не подпускал. Вот одна только эта ведьма и родила ему сына. Дауна. И сразу после родов умерла. С тех пор у Хранителя Ионы детей не было. Может, ведьма эта ему чего наколдовала, может, ещё что, не знаю. А даун этот вырос в двухметрового детину поперёк себя шире; идиот полный, но энергию астральную может черпать немеряно и клонов легко создаёт в огромном количестве. Какие-то гены были, видать, у той ведьмы. Иона этого дауна с пелёнок воспитал, вот сынок-то его только и признавал. Как уж он с ним объяснялся, не знаю я; но даун Иону понимал и делал всё, что тот прикажет. Вот Иона через дауна этими клонами и командовал. Пуповина-то, которую твой пёсик порвал, от Ионы к тому дауну вела.
— А где сейчас этот даун?
— В Монастыре, где ж ему быть? Живёт запертый в отдельной келье, кормят его через специальное окно, чтоб пролезть не смог.
— А что так?
— Если Иона больше суток отсутствует, даун буянить начинает. А силищи в нём на пятерых хватит. Вот и запирают.
— Да уж семейка ещё та… Послушай, Ионыч, я одно не могу понять: как он мировое-то господство собрался устанавливать? Даже если этих даунов создать миллион или десять, всё равно весь мир не завоюешь. Да и управлять ими надо было ему самому, пусть и через сынка. Везде всё равно не успеешь.
— У него не только дауны были. И нормальных людей он тоже готовил, диверсантов, причём таких, что любому Скорцени сто очков форы дадут. За последний месяц две группы из Монастыря куда-то ушли.
— Даже самый лучший диверсант мирового господства не завоюет. Что-то тут не сходится.
— Да я уж и сам думал. Не знаю. Но уверен Иона был на все сто! Может, это с Москвой как-то связано.
— А почему с Москвой?
— Да зачастил он туда последнее время. И всегда воодушевлённый возвращался из Москвы. О мировом господстве часами разговаривал. Говорил — скоро уже. А как — не знаю. Вот Саид точно знал как. Только забыл он всё.
— Какой Саид?
— Да прибился к Монастырю года полтора назад один человек. Чего-то не поделил он с кафирами, это горные племена здесь местные. Жестокий бой Саид с ними выдержал. Они его прижали аккурат в пещере, где шлюз в наш Монастырь находится. Гранат десятка два кафиры в пещеру покидали, и поодиночке, и связками. Контузило Саида тяжело, думали не выживет. Он когда без сознания был, каким-то образом в наш шлюз прошёл. А это могут, сам знаешь, только Хранители. Вот Иона его в Монастырь и притащил. Только напрасно всё — амнезия у Саида полная после контузии. Живёт в Монастыре, за табуном лошадей смотрит. Как зовут его, да как с лошадьми обращаться помнит, а больше — ничего. Да ты сам увидишь.
— А почему ты решил, что Саид знает что-то о делах Ионы?
— Так с него же всё и началось! Саид, когда после контузии без сознания лежал, много чего в бреду говорил. А Иона ночи напролёт около него сидел, слушал, да наводящие вопросы задавал. Из Саидовой кельи выходил, так чуть не прыгал от радости. С тех пор и зачастил Иона в Москву, видать нашёл там единомышленников. С тех пор и разговоры о мировом господстве начал заводить… Великий, это не по твою душу летят?
Никита ещё пару минут назад услышал далёкое стрекотанье вертолётных винтов, а сейчас из-за отрогов гор вынырнули четыре боевых МИ-24 и неслись они на полной скорости прямо к месту поединка. Один из вертолётов сразу пошёл на посадку, а три других веером разлетелись по долине, высматривая, куда бы врезать из всех своих стволов. Из севшего вертолёта в разные стороны разбежались десантники, занимая позиции для боя. После этого сел второй вертолёт, из которого, радостно улыбаясь Никите как самому лучшему другу, появился полковник Соколов.
— Геннадич, сколько лет, сколько зим! Давно не виделись, вот я и подумал: дай-ка загляну в гости. По старой памяти. Не прогонишь? Ты всё путешествуешь, отдыхаешь. Природа у тебя здесь, озеро, речка. А воздух какой! Гляжу — юрту поставил, давно здесь? А чего это мужчина тут на травке лежит, никак отдохнуть прилёг? — полковник кивнул одному из своих офицеров на лежащего Иону. Офицер подбежал к телу Ионы, всмотрелся в лицо. Обернулся ошалело-радостный:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
