способен не всякий обсидиан.
– Можно, я опробую его на тебе? – спросил Гэвин.
Антониус замялся.
– Вы сказали, что он отнял у вас способность извлекать…
Гэвин вовсе не хотел делиться с ним своей тайной, но избежать этого было невозможно: парень попросил его помощи в починке разбитой ядрами галеры, и Гэвин не сумел придумать достаточно убедительной лжи, чтобы отказаться.
– Верно, – ответил он. – Конечно, это только моя догадка, но время совпадает.
– То есть вы хотите, чтобы я пожертвовал своей магией, чтобы удовлетворить ваше любопытство? Нет, вы не думайте, что я не хочу вам помочь, но… Может быть, это можно сделать каким-то другим способом?
Гэвин вздохнул. Мальчика нельзя было винить.
– Уже почти первая стража. Время подходит к концу. Нужно что-то решать.
* * *
Вчера, охваченные возбуждением и страхом, они попросту принялись грести, чтобы оторваться от погони, и гребли до самой темноты. Никому не пришло в голову воспользоваться секстантом и компасом, чтобы определить положение, а небо было затянуто тучами. Антониус утверждал, что в этот момент они находились где-то между Ратом и Яшмами, в двух днях пути от Рата.
Команда собралась на палубе. Многие спали прямо здесь, не желая спускаться в трюм – боялись, что кто-нибудь может прийти и снова приковать их к веслам. Они расселись в разгорающихся лучах рассвета.
Первым заговорил Антониус:
– Сегодня мы должны решить, куда мы направляемся. Провизии и воды у нас хватит – на сколько, на пять дней? До меня доходили слухи о вашем гребном искусстве, и я не сомневаюсь, что за это время вы сумеете пройти вдоль половины кроволесского побережья – или вдоль половины рутгарского. Но по-настоящему у нас только два подходящих варианта: либо плыть к Большой Яшме, либо к Рату.
– Что мы забыли в Рате? – спросил кто-то.
– Есть еще третья возможность, – вставил другой. – Мы можем просто продолжать пиратствовать. Солнцедень на носу, так что в море сейчас можно наловить самой жирной рыбешки.
– Послушайте меня! – воскликнул Антониус.
Он был слишком молод и не уверен в себе. Он думал, что теряет внимание своей публики, однако это было не так. Моряки просто наслаждались выпавшим на их долю глотком свободы. А что может дать человеку большее ощущение свободы, нежели возможность безнаказанно перебить знатного лорда? Для людей, живших под ударами бича, это было все равно что крепкое вино.
– Я предлагаю вам нечто большее, чем просто свобода, – продолжал Антониус. – Моя двоюродная сестра, госпожа Айрин Маларгос, – благородная леди, богатая и со связями. Если вы высадитесь в неудачном месте, вас могут схватить как беглых рабов и снова продать первому попавшемуся хозяину. Хуже того, в вас могут увидеть бунтовщиков – и тогда вас повесят или протянут под килем. А моя кузина даст вам бумаги, которые вы сможете предъявлять в канцелярии любой из столиц! Вот это – свобода! Вам больше никогда не придется скрываться. Стоит ли говорить, что груз мы поделим поровну, каждый получит такую же долю, как и остальные. Я от своей доли отказываюсь, несмотря на то что я вас спас. Более того, я дам каждому из вас еще по пятьдесят данаров.
– Корабль мы тоже хотим оставить себе! – крикнул кто-то.
– «Клячу» мы продадим и поделим выручку вместе с остальным добром, это единственный способ разделить все поровну, – ответил Антониус. – Если кто-то из вас пожелает, вы можете потом собрать свои деньги и выкупить ее, это уже ваше дело.
Гэвин поднялся с места.
– Лорд Антониус! – провозгласил он, склоняя голову. – Я хочу, чтобы вы знали, насколько мы признательны вам за все, что вы для нас сделали. Мы постараемся сполна вас вознаградить. И тем не менее – я даже не вполне понимаю, зачем вы так стараетесь. Мы в любом случае отправляемся на Большую Яшму! Что бы вы ни предложили людям, я готов удвоить сумму.
Моряки разразились одобрительными возгласами, однако Антониус поднял руку, призывая их к тишине. Он подождал. Кто-то крикнул:
– Эй, шушера, а ну заткните глотки! Не мешайте светлейшему лорду поднимать ставки!
Это замечание было встречено новым раскатом хохота, однако понемногу люди угомонились.
– Примите во внимание две вещи, – продолжал Антониус. – Одна вам уже известна, вторая пока что нет. Прежде всего, вы все знаете, какая репутация у моей кузины. С ней непросто сторговаться, но если она даст слово, то сдержит его во что бы то ни стало. А во-вторых – в обычное время Гэвин Гайл, несомненно, смог бы удвоить все, что можем предложить вам мы с ней, вместе взятые. Я не сомневаюсь, что в обычное время Гэвин Гайл выполнил бы данное нам обещание, хотя всем известно, что Гайлы в каждом поколении тысячу раз подтверждают значение своей фамилии.
Последняя фраза была несколько замысловатой для простых моряков, не привыкших к таким сложностям, однако Гэвин не стал прерывать юношу. Пускай он разыграет свой гамбит. Гэвин вновь шел на подъем. Это была его игра. Он не собирался позволить, чтобы у него отняли команду, в рядах которой он трудился эти долгие месяцы. Не бывать этому!
Он заметил, что Орхолам смотрит на него. Взгляд пророка горел напряжением.
– Но сейчас не обычное время. Как я узнал от вас вчера вечером, люкслорд Андросс Гайл собственными руками пронзил своего сына мечом и вышвырнул его за борт. – Антониус помедлил. – А теперь я скажу вам, что за то время, пока его сына не было, люкслорд не бездельничал.
Взгляды людей обратились к Гэвину, и он ощутил, как в нем вздымается мертвящий ужас.
– Андросс Гайл был назначен промахосом. И он собрал вокруг себя такие силы, каких не смог собрать даже Гэвин Гайл во время войны Ложного Призмы. Едва ли он захочет, чтобы его сын – его враг, которого он считал убитым, – вернулся сейчас к нему. Интересы Гэвина и ваши собственные интересы подсказывают, что вам следует направляться куда угодно, только не на Большую Яшму!
У Гэвина перехватило дыхание. В этот момент он знал, что это правда.
Лишь слишком поздно до него дошло, что у них не было никаких свидетельств, кроме слов Антониуса. Однако этим морякам, не обученным тонкостям ораторского искусства – многие из них даже не умели читать, – было достаточно взглянуть на лицо Гэвина. Его неприкрытый ужас был для них достаточным подтверждением всего, что сообщил Антониус.
– Но ведь Гэвин – Призма! Это должно как-то повлиять…
– Должно ли? – парировал Антониус. – Я понимаю, вам хочется в это верить. Я тоже верю в то, что он Призма. Но если он явится на Большую
