спросил Майк.
— Не очень.
— Все в порядке. Понимаю, наверняка тебе приходилось несладко.
— Угу. Если не больные психи, так солдаты. Чудо, что я все еще жива.
— Как тебе удавалось выживать?
— Ну, для начала я чертовски хорошо притворяюсь мертвой. Да ты и сам свидетель.
— А «Черная вдова»?
— Это так называется?
— Во всяком случае, мы так это называем. Из-за того, как оно действует на людей.
— Это Ирак с нами сделал?[61]
— Так нам сказали. Кто знает. Они могут говорить нам, что угодно. Но я не слышал о других выживших. Насколько мне известно, эта штука укокошила всех, кто подвергся ее воздействию. Нам сказали, что ни единой живой души из мирняка не осталось.
Карен посмотрела на него с ухмылкой, склонив голову набок. — Это потому, что они про меня не разведали.
— Ты не подверглась воздействию этой дряни?
— О, ты, должно быть, шутишь, — она отвернулась и посмотрела прямо перед собой, сощурив глаза. — Прежде всего, удар застал меня на улице. Так что я получила… как это называется? «Первичное воздействие». После этого… У меня были близкие контакты с зараженными. Очень много. — Она взглянула на него с сочетанием ярости и обиды в глазах, затем опустила голову.
— Мне очень жаль, Карен.
Она сжала его руку. — Во всяком случае, во мне столько этого вируса, что хватит уничтожить всю планету.
— Но с тобой-то все хорошо?
— Замечательно, — пробормотала она. — У меня пена не прет, как у бешеной, если ты про это.
— А почему?
— Потому, что я чиста сердцем.
Майк почувствовал, как его лицо расплылось в улыбке. — Видимо, в этом-то и скрывалась истинная причина.
— Либо так, — сказала она, — либо у меня какой-то устойчивый иммунитет.
Они обошли обугленную груду тел. Он увидел, как Карен отвернула лицо в сторону.
— Иммунитет может быть и у других. — Он подумал о Меридет: «А вдруг, она…»
— К тому времени, как армия закончит, этих других не останется, — сказала Карен. — Они уничтожают всех, кто попадается им на глаза.
— Боже, — пробормотал Майк. Военные убивают выживших. Может, немногих, то тут, то там. Но раз у Карен есть иммунитет, то почти наверняка есть и у других. — Военные думают, что все без исключения слюнявые, — сказал он. — Мы обязаны кому-то сообщить…
— Конечно. Позвони в Белый дом.
— В «лендровере» есть передатчик. Мы могли бы передать сообщение по радио…
— Но где он?
Майк остановился, и Карен остановилась рядом с ним. Они стояли в центре перекрестка. В квартале впереди ни одно здание не горело. Но света от горящего квартала у них за спиной было достаточно, чтобы разглядеть трупы, усеявшие улицу. Большинство из них были голыми. Ни одного из них еще не сожгли. Виднелось несколько брошенных машин: такси у обочины с разбитым лобовым стеклом; перевернутая развалюха с телом, свисающим из водительского окна; изрешеченный пулями «Фольксваген-жук», лежащий на боку посреди разделительной линии с открытыми дверцами; были и другие машины. Посередине квартала стоял автобус, врезавшийся в припаркованный автомобиль, еле заметный в красноватом сиянии. Автобус, накренившийся набок, загораживал Майку большую часть обзора.
Он не видел ни «лендровера», ни сержанта, ни Рэя.
— Надеюсь, с ними ничего не случилось, — пробормотал он.
— Возможно, они за автобусом, — предположила Карен.
— Может быть. — Он посмотрел направо и налево. На перекресток попадало не так много света от пожаров, как на площадь прямо перед ним. Недалеко от перекрестка свечение бледнело, сменяясь тусклым лунным светом. Однако, судя по тому, что мог видеть Майк, улица ничем не отличалась от любой другой в этой части города. Она выглядела заброшенной. Он увидел смутные очертания разбросанных тел. Покореженные машины. Обломки, которые он не мог распознать.
Там ничего не двигалось.
Ни «лендровера», ни сержанта, ни Рэя.
— Предлагаю, пойти прямо, — сказал он. — Я не знаю, почему они уехали, но мы продвигались именно в этом направлении.
Они продолжили свой путь. Карен крепко держала его за руку. Они отбрасывали тени на красноватый тротуар перед собой.
Несмотря на то, что ночь была теплой, он почувствовал холодок на своей потной спине, когда они оставили пожарище позади.
Два ярких огонька внезапно прорезали темноту за задней частью далекого автобуса.
Фары!
Майк ухмыльнулся. — Мы снова в деле.
Он услышал слабый, знакомый звук работающего двигателя «лендровера».
Фары начали приближаться, пронзая ночь своими бледными лучами.
— Думаю, они нас заметили, — сказала Карен. Ее голос прозвучал несколько нервозно.
— Не волнуйся, — успокаивал ее Майк. — Это нормальные ребята.
Машина набирала скорость. Она вильнула, чтобы увернуться от «Фольксвагена», но не потрудилась объехать тело. Переднее колесо налетело на труп, на мгновение лучи фар прыгнули вверх.
Кто-то издал веселый возглас.
— Ой-ой-ой, — пробормотал Майк и вытащил автоматический пистолет.
Атака ночной бригады
— Твои парни? — спросила Карен.
— Нет, это не они.
Машина подъехала достаточно близко, чтобы Майк сумел различить силуэты людей через блики от передних фар. На капоте сидела женщина, поставив ноги на бампер, голая кожа казалась темной в отблесках огня, волосы развевались за спиной… Она размахивала зажатым в руке штыком, словно вела в бой кавалерию. За лобовым стеклом он приметил мужчину. Кто-то сидел на пассажирском сиденье, практически скрытый девушкой на капоте. Двое или трое находились в кузове, один из них стоял.
Стоящий, лысый мужчина с бородой, поднял пистолет, когда «ровер» приблизился.
Майк выпустил две пули в лобовое стекло. Одна из них попала в лицо водителю. Автомобиль вильнул, выбросив слюнявого с пистолетом. Машина пронеслась мимо них, ее занесло, и она завертелась на визжащих шинах. Выпавший мужчина перестав переворачиваться, остался лежать неподвижно. Майк услышал, как заглох двигатель, и увидел, как «ровер» катился, пока не остановился у дальнего бордюра, футах в пятидесяти вниз по улице, осветив фарами то, что осталось от витрины.
Они с Карен открыли огонь. Слюнявые спешно выскочили из машины, укрывшись за ней. Кто-то из них выстрелил в ответ. Пуля с визгом чиркнула по тротуару рядом с Карен.
Майк шлепнул ее по руке. Она посмотрела на него.
— Уходим!
Он резко обернулся.
Бок о бок, низко пригнувшись, и петляя зигзагами, они бросились по тротуару. Позади, затрещала пальба. Они перепрыгнули через бордюр, осколки хрустели под ногами, пока
