сам не узнавал свою внучку. После ухода Ариэны Алима проспала почти полдня, а, проснувшись, тут же попросила есть. Впервые за последние полмесяца! На следующее утро она даже встала с постели, а через день уже ходила по комнате и не жаловалась на головокружение. На бледных щеках ребёнка появилось некое подобие румянца. Алима больше не кашляла и не задыхалась. А когда наступил последний летний месяц и расцвели героны, превратившие сад за домом в царство золота и пурпура, девочка уже целыми днями играла на улице, и все соседи улыбались, слыша её звонкий голосок.
Всех, кто знал маленькую Алиму, радовало её неожиданное выздоровление, но Ариэна видела, что многих оно удивляет. Наверное, как раз потому, что слишком уж оно было неожиданным. И слишком походило на чудо. Хавел чуть ли не каждый день ходил в Большой Храм и возносил Маттар благодарственные молитвы. Он по-прежнему отказывался брать с Ариэны квартирную плату. Её это смущало. Но ещё больше её смущала и озадачивала горячая благодарность, которую она читала в глазах старика каждый раз, когда его встречала. За что он был ей так благодарен? За портрет? За то, что она навещала больную девочку? Нет, тут чувствовалось что-то большее. Алима уверяла свою спасительницу, что ничего не рассказывала деду. И даже клялась памятью своих родителей. Похоже, Хавел о чём-то догадывался. Да тут ещё этот «голубой дым», который видела соседка… Ариэна до сих пор проклинала себя за то, что, задёргивая шторы, не заметила приоткрытую форточку. Иногда ей казалось, что Хавел хочет её о чём-то спросить. Хочет и боится. Наверное, он боялся своих собственных догадок и, может быть, даже боялся Ариэну. Но он был ей благодарен, и она знала, что эта благодарность сильнее страха перед колдовством.
Ариэна так и не решилась спросить у старика, как отыскать гробницу Ассеана. Ею двигало простое любопытство, но она опасалась, что Хавел может истолковать это иначе. Так называемая мёртвая магия всегда внушала людям отвращение и страх, и уж если кто-то заподозрил тебя в колдовстве, лучше не расспрашивать его о могилах его родичей. Даже таких дальних, как царь, живший много веков назад.
Царей и вельмож Аранхайи хоронили в роще у обрыва, на высоком берегу, нависшем над скалистой бухтой. Из-за близости моря мерцающий туман иногда окутывал старинные склепы, что ещё больше отпугивало людей от этого мрачного места. Ариэна уже побывала здесь, когда возвращалась с похорон Талмы. Правда, далеко не ходила. Она осмотрела лишь те гробницы, которые были ближе к новому некрополю – чётко спланированному, ухоженному и нарядному. Вдоль прямых аллей стройными шеренгами стояли хриссы и кемеры. Посаженные здесь не меньше четырёхсот лет назад, они казались просто молодой порослью по сравнению с деревьями рощи, которая начиналась сразу за дорогой, отделяющей новый некрополь от старого. Среди могучих дубов и чёрных сосен угрюмо затаились древние склепы. Разыскивая гробницу Ассеана, Ариэна то и дело натыкалась на мёртвые деревья. Особенно зловеще выглядели серые громадины засохших дубов, чьи корявые ветви даже 6ез листьев упорно изгоняли из этого унылого места солнечный свет. Один из таких мёртвых дубов склонился над роскошной усыпальницей с плоской крышей и двумя гранёными колоннами, между которыми зияла чернота. Когда-то здесь была дверь. Кто и зачем сломал её? Осквернение могил и гробниц всегда считалось тяжким грехом. Ариэна узнала и это дерево, и эту гробницу. Сейчас, стоя перед ней уже не во сне, а наяву, она увидела, что царская усыпальница построена из редкого голубого мрамора, который до сих пор добывали только в одной единственной каменоломне на юго-востоке, недалеко от границы со степными владениями раннадов. Наверное, когда-то эта гробница являла собой поистине величественное зрелище. Теперь же, грязная, покрытая мхом и трещинами, она производила совершенно удручающее впечатление, а огромный дуб, цепко обхватив её своими могучими ветвями, словно старался укрыть её от чьих-то насмешливых взглядов. Ариэна нисколько не удивилась, увидев над аркой входа рельефное изображение звезды с восемью лучами. Сон Ариэны уже далеко не первый раз становился явью, но, оказавшись на пороге гробницы одного из величайших царей древности, она не могла не ощутить трепет. Наверное, люди не зря боялись этого места. Считалось, что те, кто здесь погребён, до сих пор имеют власть над другими и способны вмешиваться в их жизнь. Ариэна не стала бы с этим спорить. Разве не царь Ассеан помог ей вылечить одного из его потомков? Он не хотел, чтобы его славному роду пришёл конец.
Ариэна шёпотом прочла заклинание, которое отвращало гнев мёртвых, зажгла фонарь и осторожно вошла в гробницу. Пахло сыростью и камнем, между плитами пола пробивалась трава, а украшенный рельефами саркофаг снизу покрылся мхом. Ариэна знала, что под тяжёлой мраморной крышкой находится второй гроб – из дерева, обитого медью или бронзой, а в нём покоятся останки царя. Она представила, как поднимается массивная каменная плита, потом с треском открывается крышка деревянного гроба, из него встаёт закутанный в полуистлевшую ткань скелет и протягивает к ней свои костяные руки. Ариэне стало не по себе, но она вспомнила тихий, глубокий голос того, кто говорил с ней во сне, и все эти страхи показались ей детской глупостью. Он прав. Опасаться надо живых.
Росписи на стенах сохранились на удивление хорошо. Разглядывая их, Ариэна пожалела, что секрет древних красок до сих пор не разгадан. Фрески изображали в основном сцены их царской жизни – битвы, пиры, охотничьи забавы. Фигура правителя сразу 6росалась в глаза, и Ариэна была готова поклясться, что во сне ей являлся именно этот человек. Один из фрагментов её особенно заинтересовал. На нём было изображено полутёмное помещение – что-то вроде главного зала святилища. На небольшом возвышении, видимо, на алтаре, горел огонь. Странный лиловый огонь, над которым клубился голубоватый дым. Возле алтаря стояли царь и стройная молодая женщина. Она держала над огнём руку, словно что-то сжимая между большим и указательным пальцами, а вот что – Ариэна не могла разглядеть. Наверное, краски в этом месте всё же потускнели, и были видны не все детали. А может, она держала что-то очень маленькое, не больше зёрнышка. Или щепотку какого-то порошка. Такое впечатление, будто она что-то сыпала а огонь на алтаре. Ассеан внимательно наблюдал за её действиями. Фигура царя поражала статностью, но седая голова говорила о его преклонном возрасте. А вот женщина казалась совсем юной. Её тёмные волосы резко контрастировали со светлой кожей. Слишком светлой для чистокровной диввинки. От этого совпадения Ариэне
