— Боюсь, мои способности к рисованию недостаточны для этого, мистер Мак-Лейн.
— Вы сказали, что видели всю колонну. Не могли бы вы описать виденное?
Описание было точным, хотя технически безграмотным. Например, на вопрос о высоте боевой машины последовал ответ: "На две головы выше моего мужа". Дотошный разведчик попросил развить мысль. Ответ оказался следующим:
— Если быть точным, машина была на две головы выше полицейского, стоявшего рядом. А потом я подошла, и этот человек оказался ростом точно как мой Генри, то есть шесть футов один дюйм.
Это было уже что-то, хотя намного меньше желаемого. Например, калибр пушек миссис Фергюсон оценить так и не смогла: она видела технику лишь в профиль. Что до толщины ствола, то о ней свидетельница выразилась так: "Меньше фута, но больше семи дюймов". Также она проявила полную беспомощность в описании одной из бронированных машин. На ней вообще не было вооружения, и ее назначение осталось совершенно неясным. Описание летающих машин также оставило множество темных мест. Женщина постаралась кистями рук изобразить два винта. Человек из спецслужб сделал вывод, что больше всего аппарат похож на огромный автожир.
Конечно же, у британской разведки имелись и другие источники, в том числе в Финляндии. Но на получение сведений от них требовалось время.
Финские военные поняли возможности русской бронетехники, почти не прилагая к этому усилий. Собственно, много уже было известно из опыта боестолкновений. Нашлись, и довольно быстро, свидетели, узнавшие тяжелые танки с крупнокалиберными пушками. Без усилий опознали бронированные машины, перевозившие пехоту. Кстати, их вооружение тоже могло потягаться калибром с артиллерией дивизионного уровня. Самоходные орудия оказались орешком покрепче. Поначалу их приняли за разновидность особо тяжелых танков, но потом инженеры выразили мнение, что пушку подобного калибра во вращающуюся башню просто не втиснуть, и предположили (правильно), что коль скоро эти монстры не появлялись на поле боя, то их задача состояла и состоит в поддержке своих войск огнем с больших дистанций. И только одна бронированная машина осталась тайной. Она не несла никакого вооружения (во всяком случае, такового не обнаружилось ни визуально, ни на фотографиях), она явно была защищена броней, и вместе с тем ее никто из финских военнослужащих не встречал на поле боя. "Чертовы мельницы" были, к несчастью, хорошо знакомы в войсках; видевший их хоть раз ошибиться не мог.
Вывод депутаты финского парламента сделали и без докладной от разведки: с этой войной надо заканчивать как можно скорее. И если русские потребуют уступить им сколько-то территории (кстати, не так уж много, судя по предварительному заявлению), то на это надо пойти. А когда пришел документ от вооруженных сил с аналогичным выводом, то за формулировкой позиции дело не стало.
Риббентроп пришел на совещание к фюреру, находясь в твердой уверенности, что это его звездный час. У него были на то основания. Штатный лаборант посольства проявил не только пленки, отснятые Беккером, но и одну (всего лишь двенадцать кадров!) от Вальтера Йорека. Беглое сравнение недвусмысленно указывало на удручающий проигрыш абвера. И Риббентроп об этом знал. Гитлер также об этом был осведомлен. Правители, как правило, очень не любят сюрпризов, особенно тех, о которых не знают заранее.
Само собой, и пленка, и фотографии, сделанные с нее, попали к гауптману. И они могло сыграть против адмирала Канариса. Должно было сыграть. Но получилось по-другому.
У Вильгельма Канариса имелось чутье; втайне он им гордился. На самом же деле адмирал обладал умением неосознанно схватывать нужные факты и очень быстро делать из них нужные выводы. Вот и на этот раз торжество на лице господина рейхсминистра иностранных дел, которое он пытался скрыть, но не преуспел, дало основания сделать мгновенное и все же правильное заключение: по линии министерства этот прохиндей получил некоторые убойные и весьма для него выгодные факты. Какие? Угадать нельзя, но предположить можно: они связаны с войной, которую Финляндия с треском проиграла.
Вот почему на прямой вопрос Гитлера об информации по своей линии последовал спокойный ответ:
— Ее нет, мой фюрер.
Сказанного было вполне достаточно для пробуждения начальственного гнева, но адмирал немедленно продолжил:
— Пока что нет. Не считаю возможным докладывать, не имея достаточно полных и, главное, проверенных данных.
Вождь германской нации сделал вид, что смягчился, и обратился к Риббентропу:
— Вы хотели что-то добавить, Йоахим?
— Да, мой фюрер. По городу Хельсинки прошла колонна русских панцеров. В частности, они продефилировали мимо нашего посольства. Мой человек их сфотографировал. Мне кажется, снимки могут представить интерес для всех нас.
Фотографии пошли по рукам.
— Ваш сотрудник заслуживает поощрения, Йоахим, — с доброжелательной улыбкой заметил Гитлер. — Фотоснимки превосходны. Ну, что скажете, адмирал?
— Повторяю, мой фюрер, пока что мои люди в Хельсинки собирают факты. Однако, если пожелаете, могу доложить предварительный анализ.
— Он был бы очень к месту, адмирал.
— Согласно полученным данным, на одном, весьма узком участке фронта на Карельском перешейке приняли участие как мощные танки, так и явно самоходные артиллерийские системы. Точные характеристики всех этих пушек неизвестны, но с уверенностью можно сказать: больше семидесяти шести миллиметров. С их помощью был прорвана хорошо укрепленная линия финской обороны, а бетонные огневые точки полностью уничтожены. Артиллерийский обстрел был сосредоточен на участке такой малой протяженности, что там не осталось не только выживших людей, но даже минных полей. Также в прорыве приняли активное участие летательные штурмовые аппараты, не состоящие на вооружении ни одной страны мира. Судя по описанию, это геликоптеры. Они хорошо бронированы: во всяком случае, отмечен лишь единственный случай их повреждения с помощью противотанкового ружья, да и этот аппарат благополучно долетел до русских позиций и там приземлился. Вооружение включает в себя неизвестное количество (во всяком случае, больше десятка) реактивных снарядов, а также пушку, калибр которой достаточен, чтобы справляться с финскими танками. Правда, скорость их, по оценкам наземных наблюдателей, невелика, меньше, чем у финских истребителей, но именно на этом участке действовали особо скоростные русские истребители, которые вымели с финского неба все, что могло летать. Также отмечено, что на других участках фронта ничего похожего не было. Правда, финны утверждают, что там действовали русские истребители И-180 совсем недавней разработки, которые по характеристикам, по меньшей мере, не уступают изделиям господина Мессершмитта.
Гитлер всегда гордился своим умением мгновенно выделять из потока информации главную мысль. Оно его не подвело и в этот раз:
— Вы хотите сказать, адмирал, что у русских очень мало этой сверхсовременной техники: как танков и самоходных пушек, так и авиации?
Канарис в очередной раз проявил осторожность:
— Мой фюрер, к настоящему моменту у меня нет ни единого факта, дающего основание для противоположного вывода. Однако позволю себе повторить: проверка всех сведений необходима.
Не лице вождя появилось выражение легкого неудовольствия.
— Вы, адмирал, чрезмерно осторожны. В вашем распоряжении оказались ценные стратегические сведения, а мне пришлось их вытаскивать чуть не клещами. И как результат: рейхсминистр иностранных дел опередил ваше ведомство в оперативности.
При этих словах Риббентроп наклонил голову, тщетно пытаясь скрыть улыбку победителя.
— Сколько вам потребуется времени, адмирал, чтобы провести ту проверку, насчет которой вы так обеспокоены?
— Не меньше двух недель, мой фюрер.
— Вы еще раз ошиблись, — жестко ответил Гитлер. — Ровно две недели и ни минутой больше. Вы должны оценить степень стратегической угрозы, адмирал.
