торопливо вытирала слезы прямо рукавом платья, но руку свою у него не отбирала, повторяя снова и снова: -- Я не понимаю! Я просто не понимаю…
-- Предательство – это всегда больно. И почти всегда непонятно.
-- Кому теперь можно верить? Кому?! – Анна всхлипнула. Казалось, еще немного, и она сорвется в истерику.
Максимилиан крепко сжал руку и потянул ее к себе. Потянул аккуратно, просто задавая вектор движения, а не принуждая.
Сперва ему казалось, что она сопротивляется, что сейчас отберет руку и уйдет, уйдет насовсем, так и не поверив ему… Но удерживать сильнее он не стал, оставляя выбор за ней…
С кресла Анна встала так резко, что сердце у герцога замерло. Он не рискнул подняться с пола. А жена, положив ему руку на плечо, как будто ждала чего-то, всматривалась ему в глаза.
-- Макс…Я не знаю, как мне сейчас быть… -- почему-то говорила она еле слышным шепотом, и так же тихо он ответил ей:
-- Это ты должна решить сама, Анна…
Прошуршал тяжелый шелк платья, она опустилась на колени рядом и протяжно всхлипнув, уткнулась ему в плечо. Максимилиан гладил чуть вздрагивающую спину и приглушенно говорил:
-- Все закончилось, родная… Все уже закончилось. Я всегда буду рядом.
Постепенно она затихла, как будто согреваясь под его рукой, затем немного повозилась, устраиваясь удобнее, шмыгнула носом, вздохнула и спросила:
– Я… у меня глаза, наверное распухли?
– Ты очень красивая, Анна! Очень!
Она зажмурилась, как ребенок, опасающийся чего-то, вытянула губы трубочкой и чмокнула его в щеку…
__________________________ Стихи Леонида Чернышова
Глава 58
Разумеется, после первой совместной ночи они сбежали из Парижеля в небольшой охотничий домик, откуда их смогли вытащить только через месяц и только личной запиской короля. Луи-Филипп потребовал от брата вернуться в столицу и начать службу. Спорить с его величеством было решительно невозможно.
***
Анна проснулась раньше мужа, немного поворочалась, выбираясь из под накрывшей её руки, и затихла повернувшись к нему лицом. Полоска шрама по прежнему стекала через все лицо мужа, но она ее просто не заметила. Это было что-то сильно привычное, точно знаешь, что оно существует, но не видишь в упор.
Темные широкие брови, темные ресницы, не слишком длинные, но густые; прямой ровный нос, рот смешно приоткрыт, как у ребенка. Смугловатая кожа, одна щека чуть сплющена подушкой, крепкий подбородок сбрызнут отросшей за ночь щетиной.
Анна протянула руку и легко коснулась шероховатой скулы. Макс заворочался, открыл один глаз, неожиданно четко и ловко поймал трогающую его руку и потянул жену к себе:
-- Попались, ваша светлость?!
***
Почти полгода семейной жизни научили Анну некоторым странным вещам.
Научили понимать, что как хозяин земель Максимилиан весьма посредственный специалист: почти все его владения были отданы под управление служащих. Когда она заикнулась, что нужно все и всегда проверять лично, он, кажется, только вздохнул с облегчением и выдал ей доверенности на все поместья и провинции.
-- Если ты захочешь, то сможешь посылать туда проверяющих и получать от них независимые отчеты.
-- Ты так доверяешь мне?
-- Ты моя жена, – легко пожав плечами, ответил он. – Если тебе надоест этим заниматься, просто скажи мне.
Она узнала, что он достаточно равнодушен к еде, но прилично разбирается в винах, хотя и пьет их редко. Гораздо реже, чем принято при дворе.
-- Некоторые из них хороши, чтобы согреться или, наоборот, утолить жажду в жару. Но они почти всегда дурманят голову, так что я предпочту взвар.
Узнала, что минимум через день он тратит несколько часов на упражнение с мечом или саблей.
-- Макс, зачем тебе это?! Ты всегда ездишь в сопровождении охраны, – ей был просто интересен ответ мужа.
-- Аннушка, мужчина должен уметь постоять за себя и свою семью, – он так удивился вопросу, что не сразу смог четко сформулировать ответ. – А если охрана погибнет, я должен смириться и дать перерезать себе горло?! Нет, радость моя. Случись что, я буду сопротивляться до последнего и прихвачу с собой на тот свет всех врагов, до которых дотянусь.
В той жизни у Анны никогда не было таких врагов, но сейчас, вспоминая историю с попыткой ее отравить, она вынуждена была согласиться: здесь его упорство на тренировках – очень ценное качество.
Как ни странно, ее муж был довольно равнодушен к роскоши что: в одежде, что в интерьере. Ему достаточно было, чтобы все «красивости» были на должном уровне, не более.
Еще одним странным открытием было то, что муж слабовато разбирался в дворцовых интригах. Точнее, просто не интересовался ими, зато отлично разбирался в политике. Анне казалось, что эти явления одного порядка, но вечерние разговоры с мужем убедили ее в обратном.
-- …таким образом, коронованная этальянка на троне Франкии является гарантом мира. Понимаешь? Возникает некоторое равновесие между силами Эспанской коалиции и союзом наших стран.
-- А если бы у этальянского короля, например, не было дочери на выданье?
-- Ну… Возможно тогда, нам стоило бы объединится с Вестгорцами и Антилийским княжеством. Но Эталия нам значительно выгоднее. Проще наладить торговлю, быстрее можно перебросить воинские силы, ну и так далее. Кроме того, мы с этальянцами принадлежим к одной и той же церковной конфессии…
Собственно, именно поэтому его величество Луи-Филипп и поручил герцогу работу в одном из секретных отделов королевской канцелярии. А Анна сделала для себя любопытный вывод: «Его интересует не то, что есть под носом, а то, что находится далеко. Не собственные земли, а торговля с другими странами. Не возня придворных, а интриги и союзы государственного уровня. Пожалуй, это не хорошо, но и не плохо. Просто он так устроен.».
Чем ближе она знакомилась с собственным мужем, тем меньше у нее оставалось снисходительного отношения к нему: «Иногда мне кажется, что Макс как ребенок, но это совсем не так. Он вовсе не глупее меня. Я опытнее и старше, но только потому, что больше читала. А он зато варится во всем этом с самого детства. Просто поразительно, как он остался достаточно порядочным и честным!».
Но все же окончательно муж сразил ее, когда допустил в святая святых – кабинет в башне. Жить они предпочли в усадьбе Анны. Там было комфортнее ей, а Максу, по большому счету было все равно где, главное – рядом с женой.
-- Вот… -- он несколько
