Вот, скорее всего, почему, Маринеско и положил С-13 на грунт возле стоянки, предварительно возвестив о своем возвращении на базу то ли холостым выстрелом из носового орудия (как это делал всегда на Северном флоте легендарный Лунин при входе в бухту), то ли включив ревун.
Не просто грубейших нарушений воинской дисциплины, граничащих с бунтом, при этом демонстративном погружении у пирса не могли простить Маринеско некоторые высокие морские начальники (да и до сих пор не прощают), а того, что он не дал им возможности выполнить приказ Инстанции, а это грозило многим из них серьезными последствиями. А еще не могли они простить ему и того, что он другим подал пример – думать самостоятельно, находить, оценивать и принимать собственные решения, которые иногда могут не только идти в разрез с тайными планами высокой Инстанции, но даже высветить эти тайны.
Я считаю, что в этом и заключается истинная, скрытая, причина снятия А. Маринеско с должности командира С-13 и понижения в звании. А явные поводы, естественно, были иные: неудачный последний поход С-13; обвинение в приписке – об уничтожении в январском походе не немецкого военного транспорта, как якобы было на самом деле, а крейсера – с целью существенного увеличения денежной премии; пьянство; драка на берегу матросов С-13 с патрулем; покупка в Турку «Кадиллака» (или «Форда») и перевозка его из Финляндии в Либаву на деревянном помосте, принайтованном к подлодке, шедшей в надводном положении; авария «Кадиллака» на берегу и гибель в ней матроса-водителя – о Маринеско ходило множество самых разных историй. Один из подводников, находившийся в те годы в Турку, рассказал мне недавно, что вся эта история с «Кадиллаком» приписана Александру Ивановичу, а на самом деле купил шикарный автомобиль в Финляндии и столь остроумным способом доставил его в Либаву заместитель командира другой подводной лодки Л. З. Пенкин.
По поводу всех этих обвинений, а может быть, и по поводу некоторых обстоятельств возвращения С-13 из январского похода Подводник № 1 советского флота и ездил объясняться к наркому ВМФ адмиралу флота Н. Г. Кузнецову, и еще неизвестно, кому из них пришлось давать больше объяснений.
Как сложилась судьба Маринеско после этой встречи, я уже рассказал. Но начиная с 1949 г., когда он, уйдя уже и из Торгового флота, работал в Институте переливания крови заместителем директора по хозчасти, начинает обнаруживаться связь его судьбы с судьбой Эриха Коха.
В конце мая 1949 г. в скромном сельскохозяйственном рабочем Рольфе Бергере, проживающем в английской зоне оккупации недалеко от Гамбурга в селении Хазенмоор, опознали гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха, несмотря на сделанную им пластическую операцию. Есть информация, что этому поспособствовали его очень маленький рост и любовь к собственной жене. К ней, переехавшей в Гамбург, стал захаживать неизвестный человек такого же роста, как ее бывший муж. Английские оккупационные власти арестовали его. В ноябре 1949 г. дело Коха рассматривалось в гамбургском суде по денацификации, где решался вопрос о его выдаче Польше или СССР. В декабре было принято решение передать Коха Польше.
Почти одновременно в Ленинграде возбуждается уголовное дело против А. Маринеско за ряд хозяйственных нарушений, главным из которых является раздача Маринеско в качестве праздничных подарков, скорее всего к 7 ноября, малоимущим сотрудникам Института переливания крови остатков угольного брикета из институтской котельной. Суд приговорил Маринеско к трем годам лишения свободы с отбыванием наказания почему-то на Колыме. В декабре 1949 г. Маринеско в зарешеченном вагоне везут через всю страну, а затем на пароходе в порт Ванино.
В январе 1950 г. Коха передают Польше. Он содержится в варшавской тюрьме. Предполагаю, что, опасаясь немедленной ликвидации, он требует встречи с представителем советских спецслужб и объявляет ему, что «Восточный архив» не покоится на дне Балтики в потопленном «Густлоффе», а вывезен за границу другим судном, сохранен и надежно спрятан. Поэтому если с ним, Кохом, что-нибудь случится, то содержимое архива немедленно будет опубликовано в западной печати.
10 октября 1951 г. досрочно освобождают А. Маринеско. «До Москвы меня везли зачем-то под конвоем. В Москве выпустили, выдали паспорт. Я приоделся (деньги были, на рыб-заводе директор платил мне восемьсот чистыми) и махнул в Ленинград», – рассказывал он А. Крону [65, c. 175]. Думаю, что вполне реальной причиной его досрочного освобождения могло стать решение Инстанции начать подводные работы по поиску «Густлоффа», чтобы до начала судебного процесса по делу Коха в Варшаве успеть выяснить, вывезен ли «Восточный архив» на самом деле или Кох блефует.
Если так и было, то становится понятным, для чего Маринеско после освобождения сначала привезли в Москву – для серьезной беседы с большими людьми. Для этого его и приодели, а его слова о якобы привезенных им из лагеря больших деньгах – легенда для прикрытия. Разговор же, скорее всего, шел о том, где лежит на дне «Густлофф» и как его поскорее найти. Возможно, целью этих работ был назван поиск исчезнувшей Янтарной комнаты.
Подводные работы по поиску «Вильгельма Густлоффа», проведенные до июня 1953 г., похоже, результатов не принесли. Росло подозрение, что Кох действительно надул всех в 1945 г. и сумел организовать тайный вывоз «Восточного архива» на Запад, где и хранит его в ему одному ведомом месте. Однако если Кох все-таки блефовал и в 1945 г. архив погрузили на лайнер, то его надо было найти на потопленном судне и поднять то, что от него осталось.
Вполне возможно, что Лаврентий Берия, рвущийся после смерти Сталина к власти, видел в документах и фотографиях, доказывающих существование тайных контактов Сталина и Гитлера, сильнейший козырь для себя, если удастся поднять со дна моря хотя бы фрагменты архива. А может быть, наоборот – хотел поднять их и уничтожить как серьезную улику против себя самого и потому на исходе своих «ста дней» форсировал эту работу. Вот тогда в июне 1953 г. А. Маринеско и был призван на переподготовку в Болдерая под Ригой, куда подошла прямо из капремонта его лодка С-13. Неизвестно, успел ли он сходить на ней к месту гибели «Густлоффа», ибо 26 июня 1953 г. Берия был арестован прямо во время заседания Президиума ЦК КПСС в Кремле, после чего секретные подводные работы, организованные по его личному указанию, конечно же были свернуты.
Думаю, они не возобновлялись до 1956 г. – то есть до того момента, когда найти документы о предвоенном сотрудничестве Сталина с Гитлером стало выгодно и Н. С. Хрущеву, чтобы подтвердить правильность решений XX съезда КПСС о преодолении последствий культа личности, и новому лидеру Польши, первому секретарю ЦК ПОРП Владиславу Гомулке – чтобы укрепить доверие к себе своей партии и народа Польши.
Поэтому нельзя не обратить внимание и на такое совпадение: именно в период поисков затонувшего немецкого лайнера – с октября 1949 г. по ноябрь 1956-го – советский маршал и герой войны К. К. Рокоссовский был министром обороны Польши, а поскольку ему подчинялся и польский военно-морской флот, то он имел возможность контролировать любые действия по поискам «Густлоффа» и проведению на нем подводных работ.
Нельзя также забывать, что в течение этого периода так и не начался суд над военным преступником Эрихом Кохом, переданном Польше еще в 1950 г. Западные державы постоянно напоминали об этом и строили по этому поводу самые обидные для соцлагеря версии. И вот 19 октября 1958 г. судебный процесс наконец был начат, а это означало, что к тому времени «Вильгельма Густлоффа» обнаружили и обследовали водолазы, многое, наверное, подняли, но «Восточный архив» на нем не нашли. Что и стало спасением для Коха. 9 марта 1959 г. суд закончился и Коху вынесли смертный приговор, который в течение 27 лет так и не был приведен в исполнение. Вот это и есть самое главное подтверждение того, что «Восточный архив» так и не был найден – ни на «Густлоффе», ни где-либо еще!
Именно в тот год разрешили провести первую встречу балтийских подводников, в которой участвовал и А. И. Маринеско (потом они проводились много раз, и еще в двух из них успел принять участие прославленный командир подлодки С-13).
Летом 1973 г. большая группа польских аквалангистов работала на «Густлоффе» и, проникнув внутрь корпуса корабля «через гигантские пробоины», подтвердила, что до них на нем уже велись работы, в том числе разрезались толстые перегородки. Другая группа аквалангистов, обследовав лежащий на дне лайнер, оценила разрушения на нем как результат его бомбежки глубинными бомбами уже после потопления. Кто же вел бомбежку и с какой целью? Немецкие корабли сопровождения «Густлоффа» 31 января 1945 г., охотясь за потопившей его советской подлодкой? Маловероятно, ибо море кишело людьми и подобная бомбежка их бы попросту уничтожила. Советские или польские корабли береговой охраны? Тайная нацистская организация типа «ОДЕССА»?
