— Я знаю, милая.
— Он родился очень рано и слишком маленьким, — Сейдж снова заплакала.
Дейзи закрыла глаза, прижала ребенка к груди и поцеловала его головку. На нее нахлынули воспоминания из далекого прошлого, когда вот так же она держала новорожденных близнецов. Они тоже родились почти на месяц раньше положенного срока и весили совсем мало: Сейдж — четыре фунта, а Джейк — на одну унцию больше. Доктора тогда очень волновались за их здоровье.
Близнецы были ненамного больше, чем малыш, которого Дейзи сейчас держала на руках. Слезы бежали у нее по щекам и падали на волосы младенца. Дейзи тихо плакала о том, что могло бы случиться. Она была против того, чтобы Сейдж забеременела, но совсем не хотела, чтобы случилось что-нибудь подобное. Дейзи плакала о себе и о Сейдж, о сыновьях, которых они потеряли.
— Мне очень жаль, что он не смог выжить, — всхлипнула Дейзи, осторожно протягивая ребенка обратно Сейдж.
— Он был со мной столько дней и ночей… Я думала, мы останемся вместе навсегда, — сквозь слезы проговорила Сейдж. — С ним я снова почувствовала себя уверенной. Я назвала его Джейк, но… лучше бы не делала этого.
— Почему? — Дейзи погладила влажные волосы дочери. — Мне нравится это имя.
— Потому что так… — Сейдж захлебнулась слезами, — получается, что я потеряла его дважды.
Дейзи обняла Сейдж, а она, не выпуская ребенка из рук, обняла Дейзи — две матери плакали вместе. Дейзи чувствовала, с какой силой ее дочь прижимает к себе своего малыша, как будто кто-то хотел отнять его у нее.
— Ты понятия не имеешь, — начала Дейзи, крепче обнимая Сейдж и собираясь рассказать ей о своих переживаниях, но вдруг остановилась, решив, что сейчас совсем не время для ее жалоб; она должна быть спокойной, уверенной и сочувствовать Сейдж. Но, слушая, как ее дочь плачет по своему ребенку, Дейзи больше не могла себя сдерживать.
— Ты понятия не имеешь, как я волновалась, думала, что потеряла тебя. Боже мой, Сейдж, милая, как я боялась, что больше никогда не увижу тебя… Как твоего брата… разве ты не понимала?
— Ты видела его? — проговорила Сейдж, проглатывая слезы.
— Кого, дорогая?
— Джейка.
Дейзи растерялась: разве она только что не держала его в руках и не отдала своей дочери? Неужели ее слова сбили Сейдж с толку? Но когда Дейзи так и спросила, Сейдж покачала головой:
— Того мальчика, с которым я была…
— Кто привез тебя домой?
Сейдж кивнула.
— Я видела его, а что?
— Он никого тебе не напомнил? — спросила Сейдж.
Дейзи задумалась, представила зеленые с золотым блеском глаза, каштановые волосы, черты лица — ее кожу стало покалывать. Дейзи вспомнила те прекрасные глаза, которые разглядывали ее, когда она прикладывала свои щеки к маленьким ладошкам…
— Его татуировки, — проговорила Сейдж, — они напомнили мне твои рисунки.
Дейзи охватила дрожь, когда она вспомнила сову… ее перья и гипнотизирующий взгляд.
Она снова представила лицо молодого человека, его глаза. Сердце Дейзи затрепетало, а во рту пересохло.
— Я продолжала себе твердить, что это он, Джейк… но, должно быть, я обманывала себя. Мне очень хотелось верить в это.
— Но он напомнил тебе…
— Мам, — мягко проговорила Сейдж. — Не сердись, но могу я побыть с ним одна?
— С твоим ребенком?
— Да.
Сейдж пустыми глазами посмотрела на своего мертвого младенца, будто из-за стольких переживаний ее эмоции угасли и все чувства вообще оставили ее.
— Конечно, — ответила Дейзи и поцеловала ее в лоб.
— Я бы очень хотела, чтобы Дэвид был моим братом. Но теперь это не важно. Это все кажется полным сумасшествием.
— Что кажется сумасшествием?
Сейдж заговорила через силу, сжимая в руках ребенка:
— Столько всяких совпадений: мы одного возраста, встретились на западе, все время говорим одно и то же одновременно и похожи. Он рисует, почти как ты… Мне так тебя не хватало. Я думаю, что просто очень хотела, чтобы он был моим братом. Но главное в том, что он знал то слово, имя, которое ты говорила для храбрости…
— Какое слово?
— Имя, Вашаки.
— О боже, — проговорила Дейзи и выбежала из комнаты.
* * *
Джеймс догнал парня, когда тот помогал животным забираться в машину. Одна из собак обнюхивала снег в поисках подходящего места, чтобы облегчиться. Молодой человек просто держал дверь открытой и ждал. Джеймс немного расслабился и пошел медленнее.
Молодой человек почувствовал на себе взгляд и неторопливо поднял глаза на Джеймса. Парень смотрел на него с подозрением. В его глазах было что-то отдаленно напоминавшее презрение.
— Эй, — позвал Джеймс. — Я хочу поговорить с тобой.
— Мы уезжаем отсюда, — ответил парень. — Давай, Петал, поторапливайся.
Джеймс посмотрел на собаку. Это был трехцветный питбуль с белыми, черными и коричневыми пятнами. В ее массивной челюсти была зажата старая замызганная игрушка. Собака раскидала лапами снег, заканчивая свои дела, а затем запрыгнула в машину. Джеймс подошел к парню и поймал его за руку.
— Она называла тебя Джейком.
— Ну и что? Она рожала, просто ошиблась.
— Ты сказал ей, что это твое имя?
— Меня зовут Дэвид, — холодно ответил парень.
— Дэвид, а дальше?
— Просто Дэвид, — ответил он и попытался высвободиться.
Подумав о том, что сказал Тод Райдел про своего племянника, который прячется где-то на ранчо, Джеймс сжал его руку крепче. Он не знал обстоятельств, при которых парень встретил Сейдж, но видел, как он помогал ей, и верил, что парень не хотел навредить Сейдж. Неужели он догадался, кто она, и ухватился за шанс представить себя ее братом?
Джеймс понимал, что во всем этом не было никакого смысла. Но, увидев выражение глаз молодого человека, решил, что тот, очевидно, невысокого мнения о нем, а это было характерной чертой Райделов. Кроме того, Джеймс был уверен, что очень давно видел эту машину и раньше она принадлежала кому-то из знакомых ему людей. Парень сильнее дернул руку, пытаясь освободиться.
— Слушайте, — произнес он, когда Джеймс сжал ее еще сильнее. — Чего вам надо?
— Тебе нравится мучить животных? — спросил Джеймс, думая об убитом быке и теленке.
— Вы о чем говорите? Я помогаю животным…
Джеймс посмотрел в салон, на съежившихся собак и игривых котят. Когда он наклонился к ним, шотландский терьер и спаниель заскулили, питбуль нырнул под сиденье. Кто-то бил этих собак, иначе они бы не стали так скулить.
— Ты врешь.
— Ты больной, — ответил парень и толкнул Джеймса в грудь.
Этого было достаточно. Джеймса пронизало обжигающее предвкушение драки. Он хотел, чтобы парень оказался побольше, хотя бы чуть повыше и старше шестнадцати. Отчаянное желание припечатать мальчишку овладело Джеймсом, и ему пришлось сделать шаг назад. Тяжело дыша, он сурово посмотрел в глаза парня. Они были зелеными и горели золотым пламенем. Парень смотрел на Джеймса вызывающе и с настороженностью, будто чувствовал его настроение.
