Какое-то время те немногие выжившие, что остались, ушли в услужение особо богатым людям. Но и это длилось не долго. Кого-то убивали, а кто-то оказывался самозванцем без дара, и его убивал уже сам хозяин. Но самое страшное, что с каждым новым поколением дар начал у людей пропадать. Возможно, на то сказалось многочисленное смешение крови, а возможно, сказалась жизнь в неволе, никто не знает точно, но даже потомки тех скертерийцев, которые могли определить ложь, в настоящее время даже не имели и отличительных внешних признаков своего народа. Они были похожи на торкийцев, коргийцев, шентерийцев. Некоторые и не догадывались, кем были их прадеды.
В этом Аккесу повезло больше. Его семья вместе с несколькими другими семьями давно мигрировали из пустыни в Западные леса. По преданиям, ещё до поголовной охоты. Почему они это сделали, теперь никто и не помнит, однако они жили недалеко от талемких племён, но сами по себе. Пересекались с последними только чтобы поторговать или обменяться. Возможно, именно благодаря этому дар в его семье был таким же сильным, как, по легендам, он был во времена первой жрицы. Хотя наверняка за столько лет их кровь не раз смешивалась с талемами, но Аккес точно не знал. Он был слишком мал, когда...
— Эй! — послышался голос Альдана. — Каково это — оказаться на земле предков?
Он кивнул на песчаные барханы, которые виднелись впереди. И Аккес честно пытался прислушаться к своим ощущениям, однако ничего особенного не почувствовал. Видимо, слишком давно его предки покинули эти места.
— Не расслабляйтесь. — Эгрант поравнялся с ними. — К счастью, нам не надо слишком углубляться в эти безжизненные земли, но всё же держите ухо востро.
— Слушайте, может, вы сами туда поедете, без меня? — спросил Альдан, удручённо глядя вперёд. — Я же пока могу поехать в Алекион. Переговорить, так сказать.
— Один и без охраны?
— Ну, у меня есть и свои способы обезопасить себя, — усмехнулся он. — Королева-то женщина, плюс у неё две дочери, уже вполне созревшие.
— Опять думаешь тем, что у тебя в штанах. — Аккес скосил на него взгляд, откидывая маску за голову.
— Я же об общем благе забочусь. Пока вы там добудете амулет, я бы мог...
— Не беспокойся, у тебя ещё будет время, — улыбнулся ему Эгрант. — А пока ты нужен нам здесь.
— Действительно, — бесстрастно кивнул Аккес. — Вдруг на нас нападёт какое-нибудь племя сладострастных девиц. Кто ж нас выручит?
И так же, без тени эмоций на лице, он пришпорил коня и поехал вперёд, оставив двоих мужчин удивлённо смотреть себе в след.
— Это что сейчас было? — ошарашенно спросил Альдан. — Он что?..
— Ага. — Эгрант засмеялся и последовал за другом.
В пустыню они поехали только втроём. Сопровождающий отряд им был нужен, только пока они ехали по королевствам. Поэтому отряд талемов остался в небольшом лесочке на границе. В пустыне же неприспособленные воины будут только тормозить, да и погибнуть могут.
Альдан дал им чёткие указания дождаться их и ни в коем случае не высовываться. В лесу было полно белок и зайцев, так что от голода не помрут.
Само путешествие по пустыне было ещё скучнее, чем до этого. Тут даже смотреть по сторонам было не на что. Да и воздух был то обжигающим, то морозным. И впервые в жизни Альдан позавидовал Аккесу, а точнее тому, что у того на лице маска, которая бережёт его от солнца и песчаного ветра. И даже задумался о том, чтобы на скорую руку сделать себе такую же.
Но вскоре эта мысль канула в небытие, когда Эгрант дал ему один из шарфов и показал, как правильно закрутить его на голове, чтобы хоть немного уберечься от солнца и ветра. И что самое удивительное, Аккес вскоре тоже снял свою маску и замотался шарфом. Объяснил он это тем, что в маске нестерпимо жарко.
Аккес вообще всё это путешествие вёл себя странно. То мрачный и нелюдимый, то неожиданно шутил, то вообще задумывался так, что приходилось его несколько раз окрикивать.
Всё-таки земля предков имела над ним силу, хоть он и не хотел этого признавать. И выражалось это в том, что, хотя ноги и несли его вперёд, мысли устремлялись назад: в то время, которое Аккес меньше всего хотел вспоминать, но также и дорожил этими воспоминаниями как самым ценным, что у него имелось.
Ему было шесть лет.
Время, когда ты ещё ребёнок, но уже начинаешь что-то понимать, вникаешь в рассказы отца и песни матери. Смеёшься над тем, как старшая сестра украшает цветами косу и краснеет при виде соседского парня. И чувствуешь себя невероятно умным, когда пытаешься растолковать младшей сестрёнке, как правильно искать укрытие для игры в прятки.
Время, когда любой ребёнок бывает по-настоящему счастлив.
Время, когда у него было другое имя...
Его отец был одним из охотников. Он учил сына, как держать лук и кинжал. Куда кого бить, чтобы животное не мучилось, а шкура не испортилась. Как подкрасться к оленю или с какой стороны напасть на медведя. В шесть лет эти знания были ещё не нужны, но он с удовольствием слушал рассказы отца и, как любой мальчишка, считал того всесильным и всезнающим. Его мать была строгой, но заботливой женщиной. Он помнил и её суровый взгляд, и ласковую улыбку. Так же, как и помнил вечно смеющуюся старшую сестру, у неё были длинные чёрные волосы, в которые он постоянно засовывал лесных жуков. Он помнил, как она постоянно возмущалась и обижалась на него. А ещё он помнил, что она должна была стать невестой, и каждый раз глупо краснела, когда в семье заходила об этом речь. Его младшая сестра была ещё совсем маленькой и мало что понимала, однако она была привязана к брату настолько, что начинала громко плакать, когда он пытался убежать, до тех пор, пока тот не возьмёт её с собой.
Это было время, наполненное обычными детскими заботами и радостями.
Возможно, такой можно было назвать любую семью, если бы не тот факт, что они скрывались от остального мира, хотя сами уже не понимали, почему, а также то, что никто в их поселении никогда не врал, потому каждый мог чувствовать, если кто-то пытается сказать неправду.
Долгое время он вообще думал, что так живут все люди, пока как-то раз не увидел талемов. Это был единственный случай, когда отец взял его с собой на торговлю. Никто из их поселения никогда не приводил чужаков к себе, и все встречи происходили где-то в стороне. Отец пытался объяснить ему, что талемы отличатся от них, что они могут быть бесчестными и пытаться схитрить. И хотя им это никогда не удавалась, они не оставляли попыток.
Он не помнил, что конкретно произошло и почему, но однажды мужчины вернулись сильно раненные. В поселении началась паника, и старшая сестра взяла его, малышку и увела куда-то в тёмное место. Ничего не было видно, а слышны только крики вдалеке и тихий плач его сестёр.
