В обществе, лишенном экономических механизмов саморегуляции, их роль исполняет власть. Й она обязана все время побуждать людей трудиться. Но к труду «страха божьего ради» возвращаться не желала уже сама власть. Экономическое стимулирование в глазах такого убежденного коммуниста, как Хрущев, имело значение только в самых ограниченных дозах, ибо могло усиливать частный интерес в ущерб общественному, то есть государственному. Оставалось массированное идеологическое воздействие. Курс на коммунизм и на победу в соревновании с Америкой и должен был, по мысли советских идеологов, побудить энтузиазм, воссоздать атмосферу «героики и романтики борьбы за новое общество»{1464}. Однако стать новым стимулом трудовой активности ему не удалось.
Даже среди партийно-государственных деятелей немало было достаточно практичных и циничных, которые скрывали свои сомнения и даже неверие, поддакивая первому, они поддерживали в нем святую убежденность в правоте общего дела, в реальности обещаний решить продовольственную проблему в ближайшие 5 лет, жилищную — через 10 лет, отказаться от взимания налогов с населения и т. п. Поэт А.Т. Твардовский, работавший над текстом нового советского гимна в элитном санатории «Барвиха», записывал 30 августа 1961 г. свои впечатления о тамошней номенклатурной публике: «Живут люди под одной крышей, здороваются, встречаются в столовой, в кино, на прогулках — люди больные и здоровые, но люди не рядовые, руководящие, видные, партийные. И никогда не произносят слова коммунизм иначе, чем в шутку, — по поводу бесплатного бритья в парикмахерской и т. п.»{1465}.
Много таких было в низах партии и в массах беспартийных.
На вопрос «Как вы вообще тогда относились к идее создания общества всеобщего равенства и благоденствия?» 51% опрошенных в 1998 г. и 53% опрошенных в 1999 г, ответили, что они верили в коммунизм.
С воодушевлением всегда воспринимала идею коммунизма Л.А. Догонина, ткачиха Яхромской прядильно-ткацкой фабрики{1466}. Была надежда на лучшую жизнь у А.О. Точилкиной, домохозяйки из Люберец{1467}. «Раз социализм построили, то и коммунизм построим, люди привыкнут ходить на работу и пьянки такой не будет», — рассуждал В.Т. Гришаев, совхозный ветеринар из села Николаевка в Косторненском районе Курской области{1468}. Такое общество «все-таки утопией не является», — и сейчас считает Г.М. Козлов, тогда — офицер в военном гарнизоне Кубинка-1{1469}. «Это была красивая сказка для нас, мы верили, что построим общество всеобщего равенства и братства», — вспоминала О.В. Фоменкова, работница Дрезненской фаянсовой фабрики{1470}. «Нужно было во что-нибудь верить», по словам учительницы одной из начальных школ в Иркутске Е.А. Рязанцевой{1471}.
Как и все окружающие, верила в «светлое будущее» путевая обходчица Т.М. Маленец из Гомеля{1472}. «Все верили, и мы тоже», — говорила позже А.Г. Столярова, прораб-строитель из Можайска{1473}.
Всегдашней мечтой человечества называл коммунизм военнослужащий А.П. Брехов. «Все будут равны, а значит счастливы», — так себе представляла желанное будущее шлифовщица с завода «Фрезер» Н.В. Подколзина. «Ну не может же человек человеку быть волком, как нынче!» — восклицает Т.Ф. Ремезова, работавшая тогда медсестрой в Коломне. «Все будут довольны и счастливы, будем хорошо питаться и пользоваться городскими товарами», — мечтала колхозница А.А. Комарова из деревни Захарове в Малоярославецком районе. «Коммунизма ждали, надеялись, что все будет бесплатно», — рассказывала счетовод Р.С. Савенцева из деревни Орловск в Марийской АССР{1474}. «Никто не понимал, что такое коммунизм, — поясняла Л.Н. Спиридонова из села Съяново в Подольском районе. — Но верили, что жизнь станет лучше, тем более что она действительно улучшалась, колхозники получили паспорта, и мои братья смогли уехать в Москву на заработки, сама я стала получать пенсию по инвалидности». Такого же мнения придерживалась Г.Н. Щербакова, учительница Кондыринской школы в Клинском районе: «В хорошую жизнь в будущем верили, а как она будет называться — коммунизм или нет — для нас было не важно». Особый оптимизм при этом внушало массовое жилищное строительство, за что «благодарили Хрущева». По мнению медсестры из Института скорой помощи им. Склифосовского В.В. Беляевой, люди «вообще не представляли, что такое коммунизм», но «в возможность лучшей жизни верили», правда, «не так сильно, как при Сталине»{1475}.
Сомневались соответственно 5,5 и 2% опрошенных.
Скептически к этому времени стал относиться к коммунистическим идеям рабочий одного из номерных заводов в Москве С.С. Глазунов, но «с этим ни с кем не делился». Хорошей, но невозможной идеей считал коммунизм техник трамвайного депо им. Баумана А.И. Харитонов{1476}. Не ясно было В.Н. Притуле: «Как же мы будем работать и за это ничего не получать?»{1477}. По словам Л.А. Лебедевой, только что окончившей факультет журналистики МГУ им. Ломоносова, к слову «коммунизм» относились без почтения: «Видели, как живет народ». Но понимали, что это необходимый лозунг для подъема масс{1478}.
Не верили соответственно 18, 5 и 16% опрошенных.
«В партии не состояла, обещаниям не верила» — экономист «Экспортльна» Е.В. Корниенко, тем более что «жили плохо, одеть было нечего»{1479}. Верила, что «все отбирают у рабочего класса из его кармана», садовод А.Л. Корзунова из Мещевского района в Калужской области{1480}. «Все растащат те, кто сильнее, а народу ничего не достанется, — полагала А.Т. Майорова, жившая в деревне Покров Клинского района, а работавшая в отделении перевозки почт на Ленинградском вокзале в Москве. — С нашим народом нельзя коммунизм построить, надо перевоспитать сначала»{1481}. А.М. Семенов, секретарь Корбовского райкома партии в Белоруссии, считал коммунизм утопией потому, что «не могут все одинаково добросовестно относиться к труду и не каждый в силах проявить талант и высокое мастерство в работе, а следовательно и потребление должно быть не по потребностям, а по труду»{1482}. Верил в социализм, но коммунизм считал «чушью» студент МАИ В.В. Голубков, родившийся и выросший в деревне{1483}. «Нужен хороший социализм, а о коммунизме речи быть не может», — считала бухгалтер базы № 1 ГУ материально-технического снабжения МПС в Ховрине А.Н. Бородкина{1484}.
К этому времени поняла, что «никогда не будет в нашем обществе равенства и благоденствия», А.Н. Никольская, медсестра из детских ясель Водздравотдела в Икше Дмитровского района{1485}. «Равенства никогда не было и не будет», — была уверена рабочая Московского электрозавода им. Куйбышева коммунистка Л.П. Агеева{1486}.
«Не верила никогда» колхозница Н.Г. Краснощекова из села Сосновка Козловского района Мордовии, уверяя, что, «если кто и верил, то очень немногие»{1487}. «Да никто не верил этим бредням», по мнению школьного военрука А.А. Рыбакова из поселка Онуфриево в Истринском районе{1488}. Вопрос о коммунизме «не мучил» фотокорреспондента журнала «Советский Союз» В.А. Руйковича: «К этим обещаниям мы привыкли и на эту говорильню не обращали внимания. Брехня! — вот как все это воспринималось»{1489}. «Эти утверждения были как анекдот, злая шутка, им никто не верил и всерьез не относился», — утверждает А.И. Аксенова, работавшая на заводе «Вторчермет» в Москве, а жившая в Люберцах{1490}.
«Наша вера в лучшую жизнь вовсе не означала веру в коммунизм» — поясняла Т.П. Кищенко, доярка из деревни Зайчевка в Тульской области. Не верили, например, учительницы Воздвиженской школы в Загорском районе и Косинской школы в Люберецком районе А.П. Запрудникова и Г.К. Пятикрестовская, но детям о нем приходилось рассказывать. «Не могли понять, что это такое, потому и не верили», по словам заведующей отделом кадров треста «Ефремов-строй» коммунистки Р.П. Пономаревой. Утопией считали равенство рабочий предприятия п/я 651 (ныне НПО «Энергия») Р.О. Струков, работница Бабушкинского райздрава в Москве П.П. Хлопцева, учительница А.С. Катанина из поселка Северный в Талдомском районе, мастер строительства ТЭЦ-22 Мосэнерго В.М. Доронкин и еще 7 респондентов. «Всегда есть и будут сильные и слабые», — говорила доярка М.С. Прилепо из деревни Струженка в Суражском районе Брянской области. «Всегда кто-то живет лучше других», — скептически рассуждала воспитательница из Тулуна К.А. Шарапова. Не могла себе уяснить, «как это может быть, чтобы все люди были равны и одновременно жили бы хорошо», член КПСС А.В. Девяткина из Пензенской области. Общество такое построить нельзя, полагала управляющая отделением совхоза в деревне Стрешневы Горы в Лотошинском районе П.А. Барабошина, потому что «вся верхушка власти тянет прежде всего на себя, а потом другим, и то крохи». «А что, мужья тоже будут общими?» — часто шутили с насмешкой в окружении токаря Ф.Н. Соловьевой с завода п/я 30 в Каменск-Уральском{1491}.
