А судьба, будто продолжая издеваться, явила миру новое действующее лицо. В зале появилась свекровь и, как фрегат под полными парусами, прямиком направилась ко мне. Пришлось вежливо поприветствовать и уделить ей львиную долю своего внимания. Глаз на Себастьяна я поднять уже не решалась, не стала дразнить неуступчивую фортуну.
После короткого приветствия женщина пыталась получить ответ на предложенную сделку, но в разговор, так кстати, вмешался герцог, и утащил меня к каким-то важным старикам, среди которых оказался уже виденный мной на достопамятном балу по случаю свадьбы — граф Пенсери.
Я облегченно выдохнула, обрадовавшись временной отсрочке. Давать положительный ответ свекрови, я не собиралась ни под каким видом. Ее напористость вызывала во мне лишь раздражение, которое с трудом удавалось сдерживать.
Наконец всех пригласили к столу. Рассаживались мы по ранжиру, согласно карточкам установленным возле тарелок. Я оказалась сидящей второй по левую руку от герцога, напротив меня сидел Кларенс, а первым рядом с отцом — Себастьян. С супругом я старалась даже не встречаться взглядами. Мне было неприятно видеть его, и лишь нежное, но такое ободряющее касание руки Себастьяна под столом, помогало сдерживаться и реагировать, как будто бы ничего не происходило.
Однако мое соседство рядом с другим совершенно не радовало свекровь, когда все только начали рассаживаться, она было направила меня к месту рядом с Кларенсом, но на стул уже плюхнулась какая-то девица, застенчиво строящая глазки Себастьяну, уже усевшемуся напротив. Леди Мейнмор пришлось оставить все как есть.
Впрочем, не я одна была не рада встрече. Супруг тоже воротил от меня взгляд, рассматривая кого-то посаженного на дальнем от нас конце стола. Кого, мне не было видно, эта особа сидела по мою сторону через пятнадцать сидящих. Впрочем, меня это особо не волновало. Главное, что рядом со мной находился Себастьян.
Обед начался в молчании, потом после первых глотков вина под руководством свекрови завязался деланный разговор, в котором я предпочла не участвовать.
Все шло своим чередом. Я наслаждалась краткой близостью с неожиданно ставшим самым дорогим человеком на свете. Иногда Себастьян наклонялся к отцу, они о чем-то шептались, но я не интересовалась о чем именно. Лишь бы он был рядышком, и этот ужин никогда не кончился, тогда мне бы не пришлось давать ответ леди Мейнмор.
К званному ужину Себастьян спустился в полном смятении чувств. Происходящее у него ассоциировалось с изощренной пыткой. Едва он переступил порог отчего дома, словоохотливая тетка поведала, что надеется восстановить мир между сыном и его женой, и даже радостно сообщила, что девушка проявила согласие в этом вопросе. Боль ножом полосонула по сердцу, но мужчина тут же отмел с негодованием слова маркизы. Уж во что, во что, а в согласие Аннель он не верил. Кончики пальцев еще ощущали бархат ее кожи, и ответную дрожь тела… Нет, Аннель, не согласилась бы! Однако за теткиными словами что-то крылось. Но вот что?!
Словно по наитию, перед самым ужином, он заглянул в столовую, где слуги накрывали на стол, и обнаружил первый тетушкин шаг. За ужином она намеревалась усадить Аннель и Кларенса рядом.
Не взирая на удивленные взгляды прислуги, Себастьян поменял карточки сидящих напротив. Теперь его соседкой по столу должна была стать Аннель, а у Кларенса некая девица Монмарти — дочка лорда Монмарти, известного политического деятеля и постоянного посла в Соувене.
Потом при рассаживании гостей произошла лишь небольшая заминка, которую Себастьян быстро и ненавязчиво разрешил. И он уж было порадовался удачному началу, и понадеялся, что и дальше все пройдет гладко, но тут же вздрогнул от неожиданности, заметив сидящего в конце стола в ряду гостей Марвела Хольгрима, графа Стоувер.
В нехорошей догадке он приподнялся, чтобы посмотреть, кто же сидит напротив, и не обманулся в своих подозрениях — там виднелась ярко-рыжая голова Вивьен. От дурных предчувствий захолонуло в груди.
Когда подали первую перемену блюд и тетка, как ни в чем не бывало, завела пустяшный разговор о погоде, Себастьян тихонечко наклонился к отцу и спросил:
— Что у нас в доме делают Хольгрим и эта шпионка?
— Шпионка? — вскинулся герцог, отойдя от дел, он многое упустил из последних известий.
— Ш-ш-ш, — шикнул на него сын. — Тише! Да, шпионка. Ты их пригласил?
— Что ты! — возмутился тот. — Эта девица не раз набивалась на встречу или прием, но я недвусмысленно дал понять, что не приму ее ни под каким видом. Похоже, это Терциана позвала их.
— Зачем? Ведь эта девица…
— Не забывай, что когда все развернулось, она была в отъезде. Она не знает о роли Вивьен в жизни ее сына. Когда я увидел эту парочку входящими в двери столовой, выгонять их было уже поздно, — и чтобы окончательно осадить сына его светлость добавил: — Скандал нам не нужен.
— Тогда попроси кого-нибудь из слуг присмотреть за ними. Очень уж подозрительно, что эти двое оказались здесь сегодня.
— Обязательно.
Кларенс не желал этого ужина, не хотел встречи с той, которую навязал себе по глупости. Это он сам своими руками убил свое будущее, отказавшись от женщины, которую так любил. Да, да, пусть это она — Вивьен — уговорила его жениться, дабы он смог распоряжаться собственным наследством и избавиться от дядькиной опеки. Это она придумала план, что он, женившись, получит деньги, а когда избавится от жены — они смогут без помех быть вместе. Это она нашла дыру в завещании, чтобы он мог получить деньги без одобрения герцога.
Но, черт возьми, его курица-супруга поломала все, не пожелав подыхать в поместье! И это она сейчас сидела напротив! Моль, мышь серая! Да если сравнить ее и Вивьен?!.. Хотя что сравнивать?! Волосы любимой как пожар, как пламя. Да она и горяча, и словно огонь, обжигает ее любовь. А кожа белая-белая и прозрачная, аж жилки видно…
А эта унылая курица?! Волос серый, платье серое, морда темная! Да, да, морда! Не лицо. И взгляд невыразительный… Плесень!
Так он себя накручивал, а сам все смотрел и смотрел, на драгоценную женщину. Это она ради него смогла прийти сюда, ради их любви. И сегодня они встретятся, обязательно встретятся! И поговорят. Пусть у них не будет ночи любви, но будет сладкий миг!..
Кларенса даже в жар бросило, когда он представил их вдвоем. И чтобы хоть как-то погасить волнение, тот безумный жар желания в крови, он сделал большой глоток вина из бокала.
Вивьен молила всех богов, о которых только слышала. Только бы ей повезло сегодня, только бы повезло. Прибывшие послы из Стоувена передали ей записку от Германа. А тот требовал до отбытия посольства отдать одному из дипломатов искомый документ. Только вот какой документ, что в нем должно быть?! Этого она не знала.
