Наступили ранние лондонские сумерки. Рабочие ушли, а Гонора все продолжала работать. Наконец она перестала различать цветы и решила продолжить работу утром. В подсобном помещении она вымыла лицо и руки, переоделась и сложила грязную одежду в большой целлофановый пакет.
У станции метро Гонора купила прекрасный черный виноград, заплатив за него два фунта, что было непозволительной роскошью, но чего не сделаешь для любимого больного отца.
Несколько лет назад у Ленглея стали сдавать почки и печень — результат злоупотребления алкоголем. В свои семьдесят лет он превратился в вечно жалующегося ипохондрика с желтым лицом и согнутой спиной. За ним ухаживали пожилой слуга и приходящая сиделка.
Ленглей сидел у электрокамина, закутав пледом длинные тощие ноги, — он постоянно мерз.
— Привет, папа, — сказала Гонора, целуя его седые волосы.
— Что у тебя в сумке? — спросил он в ответ.
— Просто грязная одежда, — ответила, покраснев, Гонора. — Я принесла тебе чудесный виноград.
— Я сегодня уже ел виноград, и он мне не понравился, — заметил Ленглей капризно. — Я уж думал, что ты не придешь.
— Но я же пришла. Как ты себя чувствуешь?
— Прошлой ночью у меня было сильное сердцебиение, я думал, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Надо было позвонить тебе, но ты же знаешь, что я не люблю никого беспокоить. И кроме того, я все время мерзну.
— Ты гулял сегодня?
— По такому-то холоду? Что за погода! Но в Европе и того хуже, везде идут проливные дожди. Гонора, что у тебя с ногтями?
Гонора сжала руки в кулаки, пытаясь скрыть грязь под ногтями.
— Папа, расскажи лучше, что пишет «Таймс»?
— Ты бы и сама могла читать газеты, если б не работала садовником.
— Я специалист по ландшафту.
— Я совсем перестал понимать людей. В наше время люди не разводились. Никогда не знаешь, что ожидать от этих нуворишей.
Ленглей был убежден, что богатство испортило Курта и Гонора перестала его устраивать. Дочь уже даже и не пыталась разубеждать отца и лишь молча выслушивала его ворчание.
Дряблые губы Ленглея растянулись в улыбке.
— Бедная моя португалочка, я всегда говорил, что ты заслуживаешь лучшей участи.
Помолчав, Ленглей пустился в пространные рассуждения о событиях, происходящих в мире: слушании по делу о взяточничестве в конгрессе США, землетрясении в Гватемале, преступности в Италии и безработице в центральных графствах Англии.
Гонора не перебивала отца, но когда каминные часы пробили семь, решительно поднялась.
— Папа, мне пора идти.
— Когда ты придешь снова? — забеспокоился Ленглей.
— Завтра в это же время.
Ленглей еще долго говорил о своих анализах, о том, как он мерзнет, и о письме Джоселин, прочитанном им дважды.
Усталая и опустошенная, Гонора спустилась в метро.
По настоянию Ви они переехали в другую, более просторную квартиру в зеленой зоне Лондона — районе, который Ленглею, с его утонченным вкусом, казался недостаточно аристократичным.
Лиззи, каким-то внутренним чутьем угадавшая шаги матери, уже ждала ее у открытой двери. Даже сейчас, в переходном возрасте, когда большинство детей дурнеет, Лиззи оставалась красивой девочкой, но, к сожалению, подвижность и общительность, которыми она отличалась в детстве, уступили место скованности и застенчивости, особенно в присутствии посторонних. Она начала стесняться своей глухоты и избегала разговоров с незнакомыми людьми.
Гонора устало опустилась в кресло, и Лиззи принялась рассказывать ей о событиях дня.
Большая квадратная гостиная была красивой и уютной. Ви привезла с собой добротную мебель, а Гонора украсила комнату яркими занавесками, салфетками, картинами, повсюду расставила цветы и книги.
Ви вышла из кухни. За последнее время она заметно раздобрела.
— Привет, случайная гостья, — сказала она. — Что задержало тебя на этот раз?
— Хотелось закончить работу.
— А потом, конечно, ты заехала к своему папочке. Почему ты так изнуряешь себя? Посмотри, на кого ты стала похожа.
— Как вкусно пахнет, — сказала Гонора. — Что у нас сегодня, жареный цыпленок?
— Уж коли ты решила сменить тему, я умываю руки, — проворчала Ви. — Давай-ка поешь.
Лиззи и Ви уже поели и сейчас сидели за столом, наблюдая за Гонорой, которая уже больше не чувствовала себя одинокой.
Гонора и Лиззи спали в одной комнате, и Гонора решила лечь сегодня пораньше, вместе с дочкой, но Ви шепнула, что хочет с ней поговорить.
Уложив девочку, они остались одни.
— Сегодня я купила американский «Тайм», — сказала Ви, которая постоянно приобретала какие-нибудь журналы, чтобы скрасить однообразие своей жизни. — Так вот, — продолжала она, — там пишут про твоего бывшего.
— Он строит что-нибудь грандиозное? — спросила Гонора, стараясь казаться безразличной, хотя ее сердце сильно забилось.
— Ничего подобного, — ответила Ви. — В конгрессе проходят слушания по делу о взяточничестве, и он среди обвиняемых.
— Папа что-то говорил мне об этом, но он не называл имени Курта.
— В наших газетах печатается только краткая информация о событиях за рубежом. — Ви посмотрела на дверь комнаты, где спала Лиззи, и, порывшись в большой хозяйственной сумке, достала журнал.
— На, читай, страница пятьдесят шесть.
Гонора открыла нужную страницу и увидела заголовок «Скандалы».
В конгрессе продолжаются слушания по делу о даче взяток американскими бизнесменами своим зарубежным партнерам. 13 мая с обвинениями выступил депутат Демократической партии от штата Орегон Ясон Моррел, который рассказал о деятельности некоторых бизнесменов на Среднем Востоке.
Среди обвиняемых — глава крупной строительной компании Курт Айвари. Комитету Моррела удалось узнать о связях Айвари с принцем Фуадом Абдурахманом, который в свое время, будучи министром финансов Лалархейна, подписал с компанией «Айвари» контракт на строительство самого большого в арабских странах аэропорта, оснащенного по последнему слову техники.
Отвечая на вопросы корреспондента Ассошиэйтед Пресс, Курт Айвари сказал, что не признает себя виновным и просит провести расследование.
Мультимиллионер Айвари живет на борту яхты «Одиссей» водоизмещением в 1800 тонн и длиной 282 фута. Это одна из самых роскошных и дорогих яхт в мире.
Жена Айвари, с которой он до сих пор не развелся, проживает в Лондоне вместе с десятилетней дочерью, удочеренной ими несколько лет назад. Айвари постоянно появляется в обществе в сопровождении голливудских красоток.
