Он поднялся. На каблуках она была чуть выше него. Рассматривая ее оказавшееся вблизи лицо, Джино заметил тоненькие линии морщинок вокруг глаз. Раньше их не было. Эти семь лет не прошли бесследно и для нее. В материальном плане он успел о ней позаботиться, но как она себя чувствовала длинными, полными одиночества ночами?
— У тебя был кто-нибудь в мое отсутствие? — спросил он, пока Пчелка расстегивала его рубашку.
— Джино, — очень нежно ответила она, — у меня нет никого, кроме тебя.
Это не было ответом на его вопрос, но он все же почувствовал удовлетворение.
Она сняла с него ботинки, носки и, опустившись на колени, принялась целовать ему ноги; каждое прикосновение ее губ заставляло его тело содрогаться.
— Где ты этому научилась?
— Ты сегодня полон вопросами.
Он положил ей руку на грудь и стал ласкать соски, ощущая, как они твердеют под его пальцами. Затем он, сжимая меж ладоней ее груди, принялся лизать их. Она задрожала.
— Джино, — услышал он шепот, — по-моему, я больше не могу. Давай… пойдем… в спальню.
Он был готов согласиться с ней, меж ног жгло, как огнем, но остававшаяся холодной голова приказывала подождать еще немного.
Не убирая ладоней с груди, он впился губами в ее рот, большой, чувственный, слегка отдающий мятой. Их языки соприкоснулись.
В это мгновение Джино ощущал наивысшее блаженство. Пальцы его едва касались шелковистой кожи ее сосков. Он совсем забыл, что представляет из себя женщина, и, прежде чем сделать следующий шаг, должен вспомнить это, вспомнить до мельчайших деталей.
Внезапно вое ее тело напряглось, из горла вырвался негромкий звук. Она уже дошла до предела, а ведь он даже не прикасался еще к магической кнопочке.
— Эй, — выдохнул он, — куда ты так спешишь? У нас впереди еще целых двадцать четыре часа.
— Ну? — осведомилась Дженнифер Дзеннокотти. — Все прошло нормально?
Десять лет супружеской жизни превратили ее из веснушчатой девушки в красивую зрелую женщину. В свои тридцать девять лет она была на несколько месяцев старше своего мужа, но весь се облик и поведение делали Дженнифер похожей на степенную мать семейства. Она, казалось, излучала доброту и тепло.
Коста никогда не сожалел о том, что женился на ней, хотя до сих пор детей брак им не принес, что безмерно печалило обоих.
— Мы отвезли его домой. Кругом было полно газетчиков, но они так и не добрались до него.
Коста любил свою работу. Перебравшись в Нью-Йорк, чтобы защищать Джино на суде, он дал себе ровно неделю отпуска — нужно было слетать в Сан-Франциско сообщить отцу, что он намерен остаться здесь, на Востоке, и основать собственное дело. Это известие привело Франклина Дзеннокотти в ярость.
— Ты должен жить здесь, — бушевал он. — Со временем к тебе перейдет вся моя фирма. Чего тебе еще нужно?
Косте вовсе не хотелось выглядеть в его глазах неблагодарным, но ему нужно было одно — самому ощущать себя личностью. К тому же, он считал своим долгом обеспечить Джино защиту. То, как его дело представляли газеты, было просто неслыханным позором. Жеребец Джино Сантанджело. Гангстер. Преступник. Даже когда Вера полностью призналась в совершенном убийстве, пресса намекала на то, что за это признание ей хорошо заплатили. Коста не дал ей ни цента. Зато в течение долгих лет не отходил от нее ни на шаг, убеждая сказать правду.
Он добровольно принял на себя обязанности поверенного Джино во всех его практических делах. И в грамотных руках Косты весь бизнес, во всяком случае, законный, официальный бизнес процветал. Отвечать за более сомнительные предприятия типа ночного клуба «У Клемми», нелегальные лотереи, азартные игры Коста отказался, передав ведение ими Алдо. Когда же того призвали в армию и послали за океан, то преемником, с согласия Джино, стал Энцо Боннатти.
— Я не против, — дал Джино понять из своей камеры. — Мне главное, чтобы у дела кто-то
был, а когда я вернусь, сам займусь им.
Примерно через год «У Клемми» закрыли — во время полицейской облавы там обнаружили наркотики. Через верных людей в тюрьме Боннатти послал Джино своя извинения. Тот был вне себя от гнева, но поделать ничего не мог.
Вскоре с военных полей Европы, хромая, вернулся Алдо. Он выстрелил себе в ногу, чтобы избежать более серьезных последствий для своего здоровья.
— И знаешь что? — С воодушевлением спросил он у Джино, явившись на свидание. — Дело выгорело! Теперь меня встречают, как героя!
Косту оставили в покое — он не подлежал призыву из-за астмы. Энцо избежал военных опасностей, рассылая по нужным адресам приличные суммы денег.
— У меня плоскостопие, — так заявлял он каждому, кто проявлял излишнее любопытство. Таких смельчаков было немного.
— И там его встретила Пчелка? — спросила у мужа Дженнифер.
— Вся разодетая и счастливая, как жаворонок.
— Я думаю. Святая женщина! Прождать столько лет мужчину, который даже не является ее мужем! Коста с трудом удержался от смеха.
— Вот уж Пчелку я бы святой не назвал!
— А попка твоя стала еще больше.
— Не смей так говорить!
— Больше и лучше.
— Ты говоришь это только потому, что тебе пришлось долгое время поститься.
— Да. Это ты так думаешь.
Он ухватил ее за ягодицы, и они принялись возиться в постели.
— Джино! Хватит!
Улыбнувшись, он повернул Пчелку к себе лицом и с наслаждением вошел в нее.
Без устали он размеренно раскачивался на ее большом мягком животе. Это был уже третий тайм, но наслаждение оставалось все таким же острым.
Всю вторую половину дня они не вылезали из постели; стоявшую в квартире тишину нарушал лишь время от времени звонок телефона. В конце концов Джино вырвал шнур из розетки.
— Знаешь, — вдруг произнес он, когда они лежали и отдыхали, — наверное, нам нужно пожениться. Пчелка молчала.
— Эй, а где же вздохи, удивление на лице, крики «Ой, Джино, я всегда об этом мечтала»?
— Это действительно то, о чем я всегда мечтала, — медленно проговорила в ответ Пчелка. — И ты об этом знаешь.
— Так в чем же дело?
— В любви.
— Любви?
— Да. Я люблю тебя. И я об этом говорю. А ты — нет.
— О чем ты, малышка! Я только что трижды трахнул тебя. Если это не любовь, то тогда что же? Она вздохнула.
— Ты не понимаешь. Трахаться — еще не значит любить.
— Слушай, несколько лет мы жили вместе. Я давал тебе все, что ты хотела, так?
— Так. Конечно, Джино, но…
— Я платил деньги за то, чтобы Марко ходил в приличную школу. Он, наверное, стал теперь видным парнем. И ему нужен братик или сестричка. Ясно, к чему я клоню?
— Ты хочешь, чтобы мы поженились и у нас были дети?
Выпрыгнув из постели, он в возбуждении заходил по комнате.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
