— Наконец-то до тебя дошло! А почему бы и нет? Ни ты, ни я не становимся моложе. Я много думал об этом в камере. Я хочу иметь детей, Пчелка. У нас с тобой они получатся замечательными!
Она приподнялась на локтях, улыбнулась.
— Да…
— Конечно да! Я уже вижу их! Маленькие хитрые трахалыцики — рыжие и с круглыми попками! Пчелка рассмеялась.
— У тебя же могут еще родиться дети? Не слишком ли много времени прошло?
— Мне тридцать два года. Если только я не буду больше предохраняться, они полезут из меня, как крольчата! Теперь они смеялись вдвоем.
— Мы займемся этим как следует, — пообещал он. — Завтра отведу тебя к Тиффани и куплю у него кольцо с самым большим бриллиантом, который ты только видела. Устроим помолвку. Ты не против? А когда отступать тебе уже будет некуда, я обзаведусь лицензией и напихаю в тебя кучу детишек.
— То есть, ты хочешь сказать, что под венец мне придется идти беременной.
— Да. Но могу гарантировать тебе одно — мы от души повеселимся, прежде чем убедимся в том, что внутри у тебя кто-то есть!
Утром следующего дня Джино появился у себя в офисе, полный сил и энергии. Настроение у него было настолько хорошее, что он даже улыбнулся и помахал приветственно рукой газетчикам, поджидавшим его у входа.
Накануне поздним вечером до него дозвонился-таки Коста, чтобы сообщить о вести из Сан-Франциско.
— У Франклина удар. Я вылетаю на побережье.
— За меня не беспокойся, я тут и сам справлюсь, — уверил его Джино.
В кабинете его приветствовала миссис Марчмонт, личный секретарь Косты, весьма деловая особа, выразившая готовность показать Джино любые интересующие его документы или отчетные книги. Кое-что Джино бегло просмотрел. Выкуп доли Освальда Дьюка оказался, наверное, самым грамотным его шагом на протяжении последних нескольких лет. Все предприятия, в которых они участвовали вдвоем, процветали и по сей день и приносили немалый доход.
Сидеть в одном помещении с семнадцатью молоденькими девушками, пытающимися поймать на себе его взгляд, стало для Джино сущей пыткой. Коста завел неплохую систему: за каждое направление деятельности отвечал определенный круг сотрудников, так что самому оставалось только общее руководство всем процессом.
«Семь лет в тюрьме, — подумал Джино, — и все-таки сейчас я стал еще богаче, чем прежде. Стоит ли тогда работать!»
В присутствии мисс Марчмонт он чувствовал себя неловко. У нее было такое выражение лица, как будто в комнате кто-то испортил воздух.
— Я м-м… Я увидел все, что хотел, — заявил он ей через пару часов. — Если вам понадоблюсь, найдете меня у Риккадди.
И был таков. Никогда он не приходил в восторг от того, что нужно сидеть в офисе. К тому же ему не терпелось увидеться с Алдо.
Его старый шофер и телохранитель Ред остановил машину у входа в ресторан. До этого он работал на Энцо Боннатти, но, прослышав об освобождении Джино, обратился к своему боссу с просьбой разрешить ему вернуться на старое место. Водитель он великолепный. На протяжении всего шести кварталов ему удалось отделаться от преследовавших их газетчиков.
— Отлично! — засмеялся Джино.
— Терпеть не могу этих писак, — пробормотал себе под нос Ред. — Строчат в свои газеты одну ложь, а честные люди в это время сидят за решеткой.
«Риккадди» — название маленького непритязательного итальянского ресторанчика, зажатого между зданием химчистки и конторой похоронного бюро. Алдо приобрел его для Барбары еще в сорок пятом. Для его собственных занятий это было наилучшее прикрытие. Барбара ведала приготовлением блюд, ее брат управлялся в баре и командовал персоналом. Джино пришел к ним впервые.
Чтобы приветствовать друга, Алдо вышел к дверям. Мужчины обнялись. Оба испытывали одинаковые чувства. Выбежала, не утерпев, и Барбара, по ее лицу текли слезы.
— Джино! Как хорошо, что ты вернулся! Наконец-то ты вернулся!
Его провели внутрь, в тесный круг старых друзей и знакомых, стоявших у стен и с улыбками смотревших на него. Энцо Боннатти… Дженнифер… Пчелка с Марко… Марко вырос в симпатичного семнадцатилетнего юношу.
— Господи! Да что это здесь происходит?
— Ничего! Ничего! — суетилась рядом с ним Барбара. Транспарант на стене гласил: «С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ДЖИНО!»
Он чувствовал себя не в своей тарелке: смущенным, польщенным и счастливым. Пошел по кругу, пожимая протянутые руки, целуя женщин, чокаясь бокалом вина.
Из проигрывателя неслись мелодии из итальянских опер. Взяв Пчелку за руку, он отвел ее в угол.
— Почему ты меня не предупредила? Она только улыбнулась и крепко сжала его руку. Четверо ребятишек Алдо носились вокруг как угорелые в ожидании, когда все сядут за стол. Алдо оказался метким стрелком: двое мальчиков и две девочки. Все четверо были крестниками Джино, славные дети. Барбара воспитывала их в строгости. Сейчас они помогали накрывать стол — носили тарелки с приготовленной их матерью лазаньей, затем спагетти с мясными шариками — любимое блюдо Джино.
Джино сидел вместе с Энцо, Алдо и другими мужчинами. Ему то и дело приходилось облизывать губы.
— Барбара! Искуснее тебя в мире повара нет! Присутствовавшие были полностью согласны. Позже, во второй половине дня, когда мужчины раскурили свои сигары, а в маленьких чашечках разнесли крепкий и ароматный кофе, разговор пошел о самом главном — о бизнесе. О делах, касавшихся всех. Конечно же, Джино знал о том, что происходило во время его вынужденного отсутствия; информация, поступавшая в камеру по особым каналам, была объективнее и полнее той, что печаталась на страницах «Санди Нью-Йорк тайме». Но в любом случае гораздо приятнее слышать все здесь, в присутствии близких и дорогих людей, готовых считаться и с его положением, и с его мнением.
Энцо вместе с Алдо не так давно побывали в Гаване, где встречались с Лаки Лючиано, уже вышедшим на свободу и председательствовавшим на совещании прибывших со всех концов Штатов главарей нелегального мира. Речь шла главным образом о кооперации, о сотрудничестве, о необходимости положить конец старой вражде и соперничеству, приводившими в недавнем прошлом к пролитию крови и привлекавшими по этой причине ненужное внимание общественности.
— Видел бы ты Розового Банана! — воскликнул Алдо. — Драгоценностей на нем было навешано больше, чем в лавке ювелира!
Банан превратился во влиятельную фигуру в Филадельфии, он контролировал там наркотики, проституцию, убийства по заказу.
— Да? — Интерес к Банану у Джино был минимальный.
Беседа постепенно меняла русло, и только поздним вечером компания начала расходиться.
Джино покинул ресторанчик в десять вечера, наевшийся до отвала и расслабленный. Состоявшийся разговор придавал уверенности в своих силах, а Алдо и Энпо проделали прекрасную работу по защите его интересов. Он уносил с собой несколько пакетов, набитых банкнотами, — более трехсот тысяч долларов — и это еще далеко не все.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
