Движение далось ему нелегко — он закачался, едва удерживаясь на согнутых ногах. Но удержался и похлопал торговца по руке.
- Расскажи.
Мелгрик откашлялся. Он сумел сфокусировать взгляд и слабо улыбнуться командору.
- Я снарядил караван — думал успеть до конца сезона... Почти отказался от затеи, а тут вот подвернулись эти двое. - Кивок в сторону позорных столбов. - Черномазый назвался огненным магом — ну, с этим было сложно поспорить, штуки он выделывал знатные, а вот второй — мне он сразу не понравился. Джалад назвал его дварфом Гормом, сказал, что он переболел какой-то гномьей заразой. Я, как дурак, поверил, а Поссум сразу заподозрил что-то неладное...
Неладное? Героним нахмурился, глянул на цверга — его-то перепутать с дварфом?! Надо постараться. Наверное, сгубил дератонца не какой-то там цверг, а обыкновенная жадность.
- А после на нас напали етуны — видимо-невидимо. Наверняка этот дхаров карлик их и призвал, а сам опосля и слинял на пару с огневиком. - Он с ненавистью поглядел на связанного цверга.
- Вот! - взрыкнул Морхун, грохнув яблоком на конце рукояти молота по земле. - Он связан с етунами, поэтому повинен смерти!
- Смерть! - глухо зарокотал вал голосов. Смех смехом, но цвергов не любили даже тролли. Хотя почему «даже»? Одни из первых цвергоненавистников. Свое время племен великанов было куда как большее количество. В том числе и таких, что проживали далеко на севере, на Льдистом Нагорье.
Морхун покачал головой и выразительно посмотрел на Геронима. Почему именно на него? При этом полуэльф поклялся бы Светом, что где-то глубоко внутри шаман улыбается. Что же он задумал?
- Да, повинен! - взвизгнул Мелгрик с носилок. Глаза его опять помутнели — пальцы судорожно сжали край шкуры, на которой он лежал. - Он забрал у меня ноги...
- О, смерть... - театрально всплеснул руками Громак, - все вы скорые на руку да медленны по уму!
- Что ты там бормочешь, старик? - осклабился Морхун. Миг, и тяжеленный молот взлетел ему на плечо. - Иль против племени пойдешь?!
Сказано это было громко и отчетливо. Да так, что тролли повскакивали с мест, загомонили, потрясая кулаками. Орали все: воины, женщины и дети, хрипели и сипели в ярости старики — жуткие твари, сами похожие на порождения Бездны. Вскипели и ветераны, охранявшие пленников. Круг распался — они надвигались на шамана.
Тот грохнул оземь посохом.
- Опомнитесь! - И он перешел на родное наречие.
Героним понял его — озарение заставило его улыбнуться. Никто и не собирался спасать цверга, тем более, сами тролли. А шаман — и подавно. Он просто тянул время. Для чего?
Он дал им шанс. Единственный, но на большее он вряд ли был бы способен.
Героним огляделся, тронул за руку раздраженного Хораса.
- Что? - рыкнул командор. Он все еще пытался найти общий язык, хотя, стоило отметить, получалось неважно.
Полуэльф приложил палец к губам, мотнул головой в сторону привязанного цверга. И паладин все понял без слов, кивнул: больше возможности поговорить с гномом не представится. А выяснить предстояло многое. И без лишних ушей.
Великаны были увлекающимися существами и почти не обращали внимание на двоих людей. Незамеченными они пробрались к позорным столбам.
Хорас скептически оглядел цверга. Тот имел жалкий вид: грязная клочковатая борода, рваные лохмотья вместо одежды, заплывший из-за огромного синяка глаз, который, однако, пылал отчаянной злобой, как, собственно, и второй. Глядя в них, Героним подумал, что при иных обстоятельствах, будь цверг при силе, а они в его власти, он недрогнувшей рукой распотрошил бы их, а кишки развесил у них на шеях изысканным ожерельем.
Полуэльф нахмурился. Приближаясь к цвергу, он опять чувствовал, как пробуждаются в голове темные фантазии. И это не могло быть совпадением: гном имел непосредственное отношение к проклятой секире.
- Цверг, ты меня понимаешь?
Гном сфокусировал свой черный зрак на паладине, и Герониму почудилось. Что ненависть, пылавшая в них ярким огнем, разгорелась еще сильнее. Наверное, этот взгляд лишь малость уступал крепкой оплеухе. Хорас даже едва подался назад, словно защищаясь, а физиономия у него стала тревожно-трагической.
- Вижу, что слышишь. Во, как зыркаешь! - прошептал он. - Но не надо пытаться прожечь во мне дыру — я не казнить тебя пришел. Хотя не мешало бы... Видишь, я честен перед тобой. Как честен и в том, что хочу сказать: мне нужна твоя помощь.
Изумление, проскользнувшее в цвергских буркалах, не менее очевидное, как и опять появившаяся в них ненависть. Командор, глядя в глаза темного гнома, стойко выдержал - и лишь огладил рукой свою бороду.
- У нас мало времени, чтобы в гляделки играть или убеждать тебя в чем-то. Ты что-нибудь знаешь про проклятое оружие твоего народа? Ответь, если хочешь жить. Иначе я не смогу тебе помочь.
«Помочь?» Удивительно слышать такое слово из уст паладина Орден Света по отношению к цвергу, темнейшему из темных.
Гном, словно все еще сомневаясь (хотя почему «словно»? - на его месте сомневался бы любой), медленно, очень медленно кивнул. Конечно, он не был дураком, чтобы не понимать: в его положении хоть маленький, но шанс на спасение лучше, чем окончательная и бесповоротная смерть. А те самые скалы, у подножья Ург'Нарва могли вместить еще немало костей. И им было безразлично, кому они принадлежат.
- Мне необходимо знание. Что такого скрывается в этом оружие, особенно, в секире Головоруб, если за ней... Ты что-то знаешь?
Цверг горячо и быстро закивал, заелозил, пытаясь освободиться. Конечно, у него ничего не получилось.
- Ты готов мне помочь?
Тут поток кивков иссяк. Внимательно и неприятно пленник уставился на командора. Хорас продолжал:
- Сейчас я освобожу твой рот. И буду готов услышать слова клятвы — и я смогу отличить ложь от истинного слова . Да-да, знаком я с вашими способностями. А если попытаешься проклясть меня — опять! - то успею заткнуть тебя. И тогда уже ничто не поможет тебе.
Он рывком освободил цверга.
- Клянись.
- Клянусь, истинными словами говорю, клянусь отплатить тебе добром на добро, ежели освободишь меня!
Командор облегченно выдохнул, выпрямился.
- Именем Света и Трона! - загремел его голос. И весьма кстати: в этот момент толпа троллей готова была смешать Громака с каменной пылью, что они натоптали в амфитеатре. Они разом смолкли и удивленно уставились на Хораса. - Этот цверг под моей защитой! Только Орден Святого Света имеет право судить его! Любой, кто попытается заступить дорогу Ордену или Его представителю — в моем лице — будет отвечать перед Цитаделью и лично перед Магистром. И уж поверьте, излишним милосердием он не отличается.
