значимое занятие – это йога, погружение, можно сказать, в бессознательное состояние, которое индийцы восхваляют как высочайшее сознание».
Индийский способ мышления – это конденсация видения, а не разбойное нападение на еще непокоренные сферы природы. Жизнь в Индии не исчерпывается работой головного мозга, люди все еще продолжают жить всем телом.
Отмечая эти особенности индийской жизни, Юнг считал, что путешествие европейца по Индии не только поучительно, но и, с психологической точки зрения, полезно. Что касается его самого, то он признавался в следующем:
«Индия не прошла для меня бесследно, она открыла мне некий путь без начала и конца, она открыла мне бесконечный мир, и это был другой мир, несоизмеримый ни с чем, что я знал и к чему привык».
Пять лет спустя после своего путешествия в Индию, пребывая то ли во сне, то ли в экстазе, Юнг увидел себя парящим в небе и взирающим с высоты на земной шар. Под ним находились Цейлон и Индия. А еще он увидел парящий в космосе огромный темный камень, метеорит, внутри которого на выдолбленной скамейке в позе лотоса сидел индус.
Запад и Восток
В отличие от Востока, на протяжении трехсот лет на Западе сложилась специфическая духовная ситуация, заключающаяся, по мнению Юнга, в строгом разделении науки и религии, приведшем к конфликту между знанием и верой. Причиной подобного конфликта является исторически обусловленный раскол в европейском сознании.
Конфликт между знанием и верой привел к тому, что в поисках разрешения внутренних противоречий западный человек стал обращаться к восточным практикам медитации, включая йогу. Подобная практика стала получать все большее распространение на Западе, поскольку в ней сочетаются религиозные элементы с некой научностью.
«Йога имеет много последователей не только потому, что обладает очарованием новизны и привлекательностью, свойственной всему малопонятному, но и по другим более серьезным причинам. Она не только предлагает долгожданный путь, но также является ни с чем не сравнимой по своей глубине философией. Она представляет возможность пережить нечто, сохраняя при этом полный самоконтроль, что отвечает научному требованию достоверности фактов, а кроме того, благодаря своему почтенному возрасту, своей глубине и широте охвата, своей методологии и научному подходу, она обещает новые и неожиданные возможности, что при каждом удобном случае подчеркивают ее популяризаторы».
В йоге удивительным образом слиты воедино физическое и духовное. Будучи телесной гигиеной, разнообразные физические процедуры йоги являются частью единой философской системы. Практика йоги невозможна и неэффективна без всего многообразия связанных с ней идей и представлений.
На Востоке, где многовековая традиция сформировала необходимые духовные предпосылки, йога является наиболее подходящим методом слияния души и тела в единое целое.
Но что йога может дать западному человеку, если Запад, по выражению Юнга, страна «духовного бездорожья»?
Ее использование западным человеком приводит к тому, что он обречен попасть, как считает Юнг, в «ловушку веры» и без проблеска мысли «заглатывать» такие понятия, как прана, чакра, атман. Раскол в западном сознании делает невозможным адекватное использование возможностей йоги. Она становится либо религиозной практикой, либо разновидностью тренинга дыхательной гимнастики без того единства и полноты бытия, что имеет место на Востоке.
Восточный человек не только знает собственную природу, но и в какой-то мере сам ею является. Западный человек обладает знанием о природе, но мало знает свою собственную природу. Первый почитает за добродетель знание метода, помогающего контролировать всемогущую природу. Для второго невыносимо тиранить свою и так уже искалеченную природу.
Восток стремится к погружению и углублению, в то время как Запад всегда ищет возвышения. Внешняя реальность с ее предметностью и телесностью меньше воздействует на восточного человека, чем на западного. Поэтому первый охотно возвращается в глубь материнской природы, в то время как второй пытается возвыситься над миром.
Моральный конфликт отделяет западного человека от его Тени. Считается, что заглядывать внутрь себя опасно, поскольку это может привести к болезненному самокопанию, подрывающему здоровье. Поэтому в лучшем случае йога становится для западного человека такой психотехникой, с помощью которой он пытается заниматься медитацией и тренировать различные части тела, в то время как глубокомысленность йоги состоит в ее философии, основанной на единстве и природной целостности физического и духовного.
Для восточного человека внутреннее всегда имело власть над внешним, и мир был не в состоянии оторвать его от внутренних корней. Для западного человека внешнее все больше и больше выходило на первый план, в результате чего он оказался отчужденным от собственной внутренней сущности.
На Востоке преобладают интровертные тенденции, на Западе – экстравертные. Восточный человек интровертен, в то время как западный человек в большей степени экстравертирован. Первый ощущает смысл в себе, второй предполагает его вне себя и проецирует его на объекты.
Духовная и психическая предрасположенности у западного человека иные, чем у восточного человека, и, следовательно, как замечал Юнг, он наверняка или не сможет адекватно воспринять йогу, или будет употреблять ее во зло. Во всяком случае, западный человек не может выразить с помощью понятий йоги свой субъективный опыт.
«С определенностью можно сказать, что европеец не извлечет для себя пользы из практики йоги, ибо его духовная предрасположенность в корне отлична от предрасположенности человека Востока. Поэтому я советую всем: изучайте йогу. Вы можете многому у нее научиться, но, пожалуйста, не практикуйте ее, ибо мы, европейцы, просто не приспособлены для подобной практики. Индийский гуру может вам все объяснить, и вы сможете этому следовать. Но знаете ли вы, кто вы на самом деле, как вы устроены, а стало быть, знаете ли вы, кто будет практиковать йогу?».
Юнг считал, что, в отличие от западной направленности вовне, связанной с познанием и овладением внешнего мира, восточные традиции, включая йогу, ориентированы на внутренний мир человека, на обретение гармонии, покоя и целостности. Поэтому он критически относился не к йоге как таковой, а к применению ее западным человеком.
Юнг был убежден в том, что нет никакого смысла подражать йоге, если темная сторона человека остается по-прежнему средневеково-христианской. Заниматься йогой среди достижений технической цивилизации и в том месте, куда можно позвонить по телефону, это значит прибегать к «духовному лицемерию». При отсутствии желания отвернуться от мира и погрузиться в бессознательное, занятие йогой не будет иметь желаемого эффекта.
«Особо хочу предостеречь от довольно распространенного подражания восточным духовным практикам. Такие попытки приводят лишь к искусственному оглуплению западного интеллекта. Если бы кому-то все же удалось полностью отречься от Европы и действительно стать йогом со всеми этическими и практическими последствиями, вытекающими из этого факта, то есть,
