рассвета, о Хасан? — здраво рассудил Ильдерим. — Ведь если ифриты не дождутся его, они могут полететь на поиски. А я не знаю, держатся ли заклинания против джиннов и ифритов после смерти мага, или же теряют силу. Вообрази, что будет, если они в ярости начнут охотиться за тобой!
— Я надеюсь, что он придет в себя и, держась за шишку на голове, залезет в свой сундук, в котором ему так удобно путешествовать, — сказала я. — Что еще ему остается? Маг мертв, талисман исчез.
Но проклятый аш-Шаббан не желал сдаваться на милость судьбы так просто. Вдруг мы услышали его вопль.
Плешивый урод удивительно быстро очухался. Он вылез на плоскую крышу и оттуда, воздев руки, призывал своих ифритов на неизвестном языке.
— Он пошлет их в погоню за тобой, можешь не сомневаться, о Хасан! — воскликнул Ильдерим. — И знаешь, в чем твое единственное спасение?
— Не знаю, о Ильдерим, — перебирая все возможности, отвечала я. — Скажи мне, ради Аллаха!
— Нет у тебя иного пути к спасению, кроме объятий Азизы! — сообразил этот проклятый купец!
Воистину, лучше было мне опять попасть в плен, чем погибнуть в когтях и зубах ифритов.
— Сейчас мы позовем ее! — радовался Ильдерим. — И тебе придется некоторое время сжимать ее в объятиях, и целовать, и щекотать, и садиться ей на грудь, и забивать заряд, и поджигать фитиль!
А я подумала, что лучше бы Аллах избавил меня от всех этих действий. И, хотя мне грозила немедленная смерть, я еще подумала — когда же этот неразумный Ильдерим поймет, что именно меня нужно сжимать в объятиях, и кусать мне щеки, и сосать мои губы, и снимать с меня одежды…
— Зови ее по имени, о Хасан! — перебил мои предсмертные размышления Ильдерим. — Мы можем даже закричать вместе: «Приди, о Азиза!»
Я помедлила, потому что уж очень мне этого не хотелось.
— Взгляни, о Хасан! Взгляни, что делают эти нечестивые! — воскликнул Ильдерим.
Ифриты налились алым светом и поплыли, с двух сторон огибая гору, низко-низко, вглядываясь в камни и держа наготове растопыренные когти. Зрелище было отвратительное.
Сами себе фонари, о Хасан! — восхищался Ильдерим. — Не бойся, сейчас твоя безумная возлюбленная спасет нас! Сюда, о Азиза! — закричал он так пронзительно, как на базаре, где переполошил всех городских евнухов. — Сюда, о возлюбленная! Поторопись, о Азиза!
— Прекрати эти вопли! — в ужасе потребовала я. — Ты орешь хуже нашего попугая, о Ильдерим!
— Должна же она услышать твой призыв, — отвечал он и закричал еще яростнее: — Заклинаю тебя нашей любовью, о Азиза! Кончились дни разлуки и наступили часы свидания!
— Только безумная придет на такой призыв, — сказала я ему, дергая его за рукав. — Всякая разумная женщина побежит прочь от такого призыва!
— Так она же — безумная! — обрадовался Ильдерим. — Сюда, о Азиза, к Хасану!
— Неизвестно, услышит ли нас Азиза, а вот проклятые ифриты уже услышали! — глядя на тяжеловесные перемещения ифритов в небе, заметила я. — Пожалуй, пора браться за оружие, о Ильдерим. Вряд ли мы сладим с этими отродьями шайтана, но умирать без боя я тоже не собираюсь!
Ильдерим выглянул из-за камня и несколько мгновений следил за тем из ифритов, который был ближе к нам.
Тот летел медленно, растопырив лохматые уши и внимательно вглядываясь в щели между камнями.
— Если Азиза и услышала нас, то она побоится прийти нам на помощь из-за этих вонючих ифритов, — сказал он наконец. — Впрочем, я позову ее еще раз, ради Аллаха великого, могучего!
— Прекрати свои вопли! — послышался голос прямо из-под наших подошв. — Прекрати, или, клянусь Каабой, я пущу в дело страшнейшие заклинания, о Ильдерим, и ты обратишься в таракана, и останешься тараканом до Судного дня, и принесешь свои грехи к престолу Аллаха в тараканьем виде!
Это был не человеческий голос, а писк, вроде мышиного, но внятный и отчетливый, а кроме того, это был именно голос Азизы, и спутать его с каким-то другим было невозможно.
— Где ты, о Азиза? — шепотом спросила я. — Почему мы не видим тебя?
— Потому что я прячусь от этих гнусных ифритов, покарай их Аллах! — сварливо отвечала Азиза. — Ведь каждый из них справится со мной одним когтем! Приготовьтесь, сейчас я прочту одно древнее заклинание и спасу вас!
И Азиза появилась у наших ног. Точнее, появилась большая хвостатая крыса, и если бы мы не знали, что это — джинния, то пришибли бы ее ножнами от сабли.
— Ради Аллаха, какой путь к спасению ты нам предлагаешь? — спросил Ильдерим.
— Вы превратитесь в таких же крыс и уйдете со мной через крысиные норы, и я выведу вас в долину, а там вы превратитесь в людей, и Ильдерим пойдет своей дорогой, а мы с Хасаном направимся в город, и найдем там кади, и свидетелей, и он составит наш брачный договор, и свидетели подпишут его, и мы наконец станем мужем и женой! — радостно пропищала Азиза.
— Что ты скажешь об этом, о Хасан? — Ильдериму явно не хотелось превращаться в крысу. — Устраивает ли тебя такое спасение?
— Ни в коей мере! — возмутилась я. — Ведь мы же не сможем протащить в нору клетку с попугаем! И шкатулку, между прочим, тоже. И зеркало. А если все это попадет в руки тому шелудивому псу, аш-Шаббану, то напрасны все наши дела, и мне остается лишь сразу перерезать себе жилы кинжалом, потому что я не выполню своего предназначения и погублю сына своего брата!
— Слышишь, о Азиза? — спросил Ильдерим. — Мы не можем оставить талисман без присмотра. Если он пропадет, мы не простим себе этого.
И тут над нами нависла огромная лохматая тень. Мы с Ильдеримом сжались за камнем, обнявшись и моля Аллаха о спасении.
Клетка с попугаем, закутанная в плащ, стояла по ту сторону камня и привлекла внимание ифрита.
Он с любопытством пошевелил ее лапой.
— О р-р-распутник! О р-р-развра-р-ратник! — раздалось из клетки.
— Во имя Аллаха, я, кажется, поймал тебя! — обрадовался ифрит и сдернул с клетки плащ.
— Пр-р-ривет, пр-р-ростор и уют тебе! — приветствовал его попугай.
Ифрит озадаченно уставился на клетку.
— Ты говоришь вполне разумно, — глубокомысленно сказал он попугаю, — но нам было приказано найти и разорвать юношу, подобного сбежавшей из рая гурии, а не говорящую птицу. Поэтому я оставляю тебе жизнь. Можешь звать дальше свою Азизу, о птица.
— Меж бедер-р-р твоих — пр-р-рестол халифата! — очевидно обращаясь к Азизе, заверещал попугай.
— А ты знаешь толк в женщинах, — одобрил его ифрит. — Впервые встречаю столь мудрую птицу. Оставайся, и да будет над тобой милость Аллаха!
Ифрит медленно полетел дальше вместе со своим
