Сюзанна повернула голову, чтобы выяснить, в чем дело, и, к своему неудовольствию, увидела Пейджи, стоявшую на краю патио с обернутым вокруг бедер пляжным полотенцем и с обнаженной грудью, коричневой, как у таитянских женщин с полотен Гогена.
— Так, так, так, — сказала Пейджи. — Мистер… Блэк, если не ошибаюсь?
— Блейн, — поправил Митч. Некоторое время он смотрел ей в лицо, затем медленно наклонил голову, и стало очевидно, что он демонстративно уставился через свои темные очки на ее грудь. — Пейджи, вы прекрасно выглядите.
Сюзанна смутилась. А потом подумала, чего, собственно, ей смущаться. Эти двое оба были профессионалами. Митч определенно знает, что делает, ну и Пейджи — должна же она пустить в ход свои собственные штучки.
Пейджи посмотрела на Сюзанну, явно ожидая поддержки. Сюзанна подняла бровь.
Ты сама в это влезла, сестра моя. Сама и выбирайся!
Она увидела, что Пейджи приходит в смятение. Митч упрямо не отводил глаз. Тут Пейджи деланно зевнула, словно все это настолько скучно, что и говорить не о чем.
— Ужасно хочется пить, — сказала она. — Пойду, пожалуй, приготовлю чего-нибудь выпить.
Сюзанна едва сдержала желание зааплодировать сестре за ее задиристость. Пейджи поняла, что проиграла сражение, но она пала сражаясь.
Однако у Пейджи в запасе оказался еще один выстрел:
— Вам действительно лучше было бы пойти поплавать с нами, мистер Блейн, а не стоять здесь и шпионить. Там бы вы чувствовали себя куда более клево!
Самодовольно посмотрев на сестру, она исчезла в коттедже. Сюзанна круто повернулась к Митчу:
— Так ты шпионил за нами?
Он медленно снял солнцезащитные очки и сложил дужки.
— «Шпионил» — это не совсем точное слово.
— А как сказать поточнее?
— Просто вроде как наблюдал.
— Не верю! Митч, как ты мог до этого опуститься?
— Ах, да брось ты, Сюзанна. Успокойся, прошу тебя. — Он сунул очки в карман рубашки. — А что бы ты сделала, будь ты здоровым гетеросексуальным мужчиной, внезапно наткнувшимся на двух хорошеньких голых дам, резвящихся в воде?
Она поняла, что он имеет в виду, но, не испытывая в данный момент особой симпатии к представителям сильного пола, уступать не собиралась.
— Никакая я для тебя не хорошенькая, да и не женщина вообще. Я — твой партнер по бизнесу!
— Пра-авильно. Но для партнера по бизнесу у тебя чертовски…
Он замолчал, наткнувшись на один из ее самых охлаждающих взглядов — тех самых, что пять лет назад она имела в запасе для любого, кто решался просить, чтобы «Сисвэл» вовремя оплачивала свои счета.
Он испытующе смотрел на нее некоторое время, потом озорной блеск в его глазах постепенно стал меркнуть. И опять она увидела, как едва заметно опустились уголки его рта.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
Сюзанна пожала плечами, потом села на один из стульев с камышовым сиденьем, надежно придерживая пляжное полотенце руками. Кончиком пальца она провела по яркой полосе на ворсе полотенца.
— Ты знал, Митч?
Он прошелся взглядом по оштукатуренной стене и глянул вниз на море.
— Знал о чем?
— О Сэме и Минди? О других?
Митч повернулся к ней, и бриз взметнул его волосы. Он кивнул.
Сюзанне показалось, что ее предали вновь.
— О неверности Сэма знали все, ведь так? Все, кроме меня!
— Я бы не сказал, что все, но…
Медленно поднявшись со стула, она посмотрела на него:
— Мы же друзья. Почему ты не сказал мне?
Не сводя с нее изучающего взгляда, он ответил:
— Я полагал, что тебе это известно.
Она почувствовала приступ тошноты. Значит, вот какого Митч о ней мнения! Неужели и все остальные смотрели на нее как на какое-то бесхребетное существо, закрывающее глаза на похождения Сэма?
— Разве ты так плохо меня знаешь?
— В том, что касается Сэма, я тебя вообще не знаю.
Сюзанну задело, что он, похоже, осуждает ее.
— Ты винишь меня, да?
— Сэм — один из величайших провидцев в нашем бизнесе, но в личных взаимоотношениях — это всем известно — он по большей части неудачник. Не могу только понять, почему ты была так удивлена. С чего бы это, Сюзанна?
Все ее существо пронизала боль. Казалось невероятным, что Митч нападает на нее.
— Я не звала тебя сюда и не желаю, чтобы ты лез в мою жизнь!
Он посмотрел на нее, и уголки его рта сжались еще плотнее. И внезапно в нем что-то будто прорвалось.
— А, черт!
В два громадных прыжка преодолев расстояние между ними, он обхватил ее своими по-медвежьи большими, сильными руками.
Она так нуждалась в его утешении, и более всего ей хотелось простить его. Обвив руками талию, она прижалась щекой к его груди, словно ища защиты, и услышала, как бухает его сердце.
— Я любила его, Митч, — прошептала она. — Я любила его и не хотела ничего знать.
Он сильнее притянул ее к себе, поглаживая ладонями полотенце на ее спине.
— Знаю, милая, — пробормотал он слегка охрипшим голосом. — Все наладится.
Двигавшийся в такт словам колючий подбородок царапал ей висок. Его пальцы, пробравшись выше края пляжного полотенца, коснулись ее кожи. Она закрыла глаза, получая от одного его присутствия такое успокоение, какого Сэм никогда ей не давал. И тут что-то изменилось. Его тело стало напрягаться. Мускулы на руках окаменели, и она почувствовала, что прибежище превратилось в место заключения. В голове предупреждающе звякнули колокольчики. Его нога прижалась к ее бедрам, словно он силился развести их. Ей никогда еще не доводилось осознавать его огромной силы, никогда не приходилось ощущать, какая от него может исходить угроза. Да ведь это Митч, сказала она себе. Это всего лишь Митч. И тут он своими ручищами принялся мять ее полотенце.
— Митч! — Она вырвала полотенце, одновременно отодвинувшись от него.
Он отпустил ее так внезапно, что Сюзанна споткнулась. Она подхватила полотенце, не дав ему упасть, и привела себя в порядок.
— Митч, в чем… — Но, подняв на него глаза, тут же позабыла, о чем хотела спросить.
— Да, Сюзанна? — спокойно сказал он.
Он выглядел, как всегда, уверенным и невозмутимым. Она почувствовала себя глупо. Что с ней происходит? Митч не представлял ни малейшей угрозы. Или это тоже наследие, доставшееся от Сэма, — чувство, что от всех мужчин исходит опасность?
— Не желает кто-нибудь перекусить? — Пейджи подошла, держа в руках поднос с сыром, черными маслинами и крекерами.
У Сюзанны разболелась голова, и она была благодарна сестре за вторжение. Извинившись, она пошла в коттедж принять душ.
Пейджи — из чистого коварства, в этом Сюзанна была уверена, — настояла, чтобы Митч остался у них в коттедже на ночь. Этим вечером она превзошла самое себя, приготовив крупные креветки, обжаренные в масле с травами, плов, греческий салат и изумительно свежий, теплый хлеб. Митч не скупился на комплименты, и щеки Пейджи разрумянились. Никто из них не обращал особого внимания на Сюзанну.
