Недалеко от царя в луже крови умирал бросивший бомбу Гриневицкий.
В это время примчался в карете великий князь Михаил Николаевич. В Михайловском дворце он услышал взрыв и тотчас погнал карету к месту происшествия. Великий князь встал на колени на мостовой. Услышал голос брата: «Скорее... домой!»
И сознание покинуло царя вместе с хлеставшей из ног кровью.
Если бы государя повезли в Военный госпиталь, находившийся рядом, то успели бы остановить кровотечение, и он, возможно, остался бы жив. Но его повезли во дворец.
Внести кровоточащее тело в карету было невозможно. И десятки рук понесли окровавленного императора к открытым саням Дворжицкого.
Среди тех, кто помогал нести истекавшего кровью царя, был третий метальщик Иван Емельянов. В портфеле у Емельянова лежала бомба, которой он должен был убить царя в случае неудачи первых метальщиков...
МИСТИЧЕСКИЙ КОНЬ
И сани двинулись во дворец. В эти сани был запряжен знаменитый конь Варвар. Тот самый, который долго служил народовольцам... Теперь его захватила полиция, и он служил ей. Когда-то Варвар умчал от полиции Степняка-Кравчинского и Баранникова после убийства шефа жандармов Мезенцова. Теперь он вез во дворец умиравшего царя.
Казаки, стоя в санях, придерживали бесчувственное тело Александра — их шинели намокли от царской крови.
Его привезли в Зимний дворец к Салтыковскому подъезду. Но двери оказались слишком узкие, чтобы толпой внести его на руках. Носилок в Зимнем дворце... не оказалось! И они выломали двери, и все вместе на руках несли Александра II по ступеням мраморной лестницы в его кабинет, где 25 лет назад он подписал Манифест об освобождении крестьян и где сегодня утром проложил путь к русской Конституции.
Мраморные ступени и путь по коридору до царского кабинета были покрыты его кровью.
Вот так окончилось седьмое покушение на царя.
Лейб-медик Ф.Ф. Маркус: «Вбежав в кабинет, я нашел царя в полулежачем положении на кровати, которая была выдвинута из алькова и помещена почти рядом с письменным столом, так что лицо императора было обращено к окну. Государь был в рубашке без галстука, на шее у него был прусский орден... на правой руке была надета белая замшевая перчатка, местами перепачканная кровью. У изголовья стоял в полном парадном мундире великий князь Михаил Николаевич со слезами... Когда я подбежал к кровати, первое, что мне бросилось в глаза, это страшно обезображенные нижние конечности, в особенности левая, которая, начиная от колена представляла раздробленную кровяную массу; правая конечность была тоже повреждена, но менее левой. Обе раздробленные конечности были на ощупь холодные... Я стал придавливать как можно сильнее обе бедренные артерии, биение которых уже было едва ощутимо, думая этим самым сберечь хотя остаток крови... Государь находился в полном бессознательном состоянии... Все старания врачей, прибывших после меня, оставались тщетными — жизнь государя угасала...»
ТАЙНА
И царь умрет, оставив нам эту тайну — почему же он, отлично осознававший всю опасность, немедля не уехал с канала после взрыва первой бомбы? Почему так долго и странно разгуливал вдоль смертельно опасного канала — будто чего-то ждал. Что было за этим ожиданием? Усталость от борьбы с камарильей, сыном, с этими молодыми безумцами, охотившимся на него, как на дикого зверя — и оттого нежелание жить? «Давно усталый раб замыслил я побег...» Или абсолютная вера, что Бог охранит его и он неуязвим? И он решил еще раз доказать это себе и окружающим? Он не хотел позволить им запугать себя?
АЛЕКСАНДР III
Звук первого взрыва на канале разлетелся далеко вокруг и был очень похож на полдневный выстрел пушки Петропавловской крепости. Но на часах был третий час. И после второго взрыва «необычайное возбуждение охватило город». И уже вскоре на Дворцовой площади, на Екатерининском канале собрались толпы взволнованных людей. На Екатерининском канале, теснимая гвардейцами с ружьями, громадная толпа, совершенно запрудила узкое пространство набережной канала, образовав пробку. Мостовая набережной представляла из себя кучки грязного снега, смешанного с мусором и кровью.
В это время по Невскому к Аничкову дворцу, где жил наследник, мчался в открытых санях офицер, посланный великим князем Михаилом Николаевичем.
Наследник, присутствовавший в Михайловском манеже, после развода отправился к себе в Аничков дворец. Наследник и цесаревна только что кончили завтрак: он сидел в своем кабинете за письменным столом, она стояла у окна и глядела на Невский, когда до Аничкова дворца докатились отдаленные удары...
Они испуганно гадали, что это может быть, когда она в окно увидела несшиеся по Невскому сани и стоящего в них офицера. И наследник тотчас бросился вниз по лестнице. За ним поспешила и Мария Федоровна. Посланный мог вымолвить только: «Государь страшно ранен!»
Огромный наследник в генеральской шинели и рядом маленькая цесаревна помчались в двуместных санях в Зимний дворец.
Но мчаться им удалось недолго. Весь Невский у Дворцовой площади и Дворцовая площадь оказались запруженными толпами народа. И уже вскоре их сани с трудом продвигались в толпе.
В это время во дворце великого князя Михаила Николаевича его младшие сыновья решили отправиться кататься на коньках вместе с 13-летним внуком Александра II Ники. (Так звали будущего царя Николая II в романовской семье.)
Из воспоминаний великого князя Александра Михайловича: «Мы должны были зайти за ним в Зимний Дворец... когда раздался звук сильнейшего взрыва... затем и второй. И вскоре в комнату вбежал запыхавшийся лакей.
— Государь убит! — крикнул он. — И великий князь Михаил Николаевич тоже! Их тела доставлены в Зимний дворец.
На его крик мать выбежала из своей комнаты... Мы все бросились к выходу, сели в карету, стоявшую у подъезда, и помчались в Зимний дворец. По дороге нас обогнал батальон лейб-гвардии Преображенского полка, который, с ружьями на перевес, бежал в том же направлении.
...Большие пятна черной крови — по мраморным ступеням и потом вдоль по коридору — указывали нам путь... в кабинет государя.
Отец стоял в дверях кабинета, отдавая приказания служащим, ...матушка, потрясенная тем, что он был невредим, упала в обморок...
Император Александр II лежал на диване у стола. Он был в бессознательном состоянии... Вид его был ужасен. Один глаз был закрыт, другой смотрел перед собой без всякого выражения...
Каждую минуту входили один за другим члены императорской фамилии. Комната была переполнена..
Вошедший наследник заплакал и сказал: "Вот до чего мы дожили", и обнял великих князей брата Владимира Александровича и дядю Михаила Николаевича.
Вбежала полуодетая княгиня Юрьевская... Говорили, что какой-то чрезмерно усердный страж пытался задержать ее при входе... Она упала навзничь на тело царя, покрывая его руки поцелуями и крича: "Саша! Саша!" Это было невыносимо. Великие княгини разразились рыданиями. Лейб-медик С.П. Боткин осматривал умиравшего... На вопрос цесаревича "Долго ли проживет государь?" — ответил: "До 15 минут"».
В это время по окровавленным мраморным ступеням вели мальчика в матросском костюмчике. Это был новый наследник — 13-летний Ники. Он шел, стараясь не наступать на кровь деда. Но это было трудно... Вся лестница и весь коридор были закапаны кровью.
В крови мальчик Ники становился наследником. В крови перестанет быть царем..
Духовник Их Величеств протопресвитер Бажанов причастил государя и читал отходную. Началась агония. И вскоре лейб-медик Боткин, слушавший пульс царя, кивнул головой и опустил окровавленную руку:
— Государь император скончался!
«Княгиня Юрьевская вскрикнула и упала, как подкошенная на пол. Ее розовый с белым рисунком пеньюар был весь пропитан кровью» (Великий князь Александр Михайлович).
В половине четвертого штандарт Александра II на Зимнем дворце был опущен.
Вся романовская семья опустилась на колени вокруг умершего императора.
«Слева от меня, — вспоминал великий князь Александр Михайлович, — встал новый император. Странная перемена произошла в нем в этот миг. Это не был тот самый цесаревич Александр Александрович, который любил забавлять маленьких друзей своего сына Ники, разрывая руками колоду карт или же завязывая узлом железный прут. В пять минут он совершенно преобразился. Что-то несоизмеримо большее, чем простое сознание обязанностей монарха, осветило его тяжелую фигуру. Какой-то огонь... загорелся в его спокойных глазах».
Да, это был тот самый царственный взгляд — тяжелый беспощадный взгляд Николая I. Как они все ждали этого беспощадного взгляда. Как верили, что он вернет стране покой и прежнее — великое, сильное — самодержавие.
