Читаем без скачивания Кто следующий? Девятая директива - Брайан Гарфилд

Мне нелегко внушить отвращение, но самым мерзким было то, что Куо стремился облечь убийство в форму ритуала. Это было священнодействие.

Глава 8

DIABOLUS

Все едва не развалилось.

При наших с ним отношениях этого следовало ожидать: с самого начала мы оба прекрасно знали, что друг с другом нам не ужиться, как знали также и то, что волей-неволей терпеть друг друга придется. Но на сей раз дело носило не личный характер — это был вопрос политики.

Первой реакцией Ломана было:

— Такое санкционировать я не могу.

Он ни секунды не стоял на месте, все ходил и ходил по комнате, время от времени замедляя шаги то перед палисандровым Буддой, то у коробки с образцами самоцветов, то перед висящим на стене календарем компании «Пан-Ориент Джюэл». Я страдал, но терпел возникающие при этом долгие паузы.

— Просто не понимаю, как я могу такое санкционировать.

Я плюнул, закрыл глаза и не открывал их даже тогда, когда он ко мне обращался. Но и обращаясь ко мне, Ломан наполовину разговаривал с собой, излагал вслух мысли, словно пытаясь за что-то зацепиться. Спать хотелось страшно. Если бы я не чувствовал себя сидящим на бомбе с часовым механизмом — уснул бы прямо на стуле.

— Это самая хрупкая операция, с какой я когда-либо сталкивался.

Услышав, что его шаги снова замерли — прямо передо мной — я открыл глаза и сказал:

— Тебе нужна была схема. Я дал ее. Ничто другое здесь не сработает. Есть, конечно, и еще варианты, но все они сопряжены с риском. Ты о них думал, я о них думал, в каждом из них есть изъяны, за исключением этого, так что давай не будем тратить зря время…

— Но в этой схеме все не так.

— И в то же время в ней все правильно.

Я видел, что, в нем происходит борьба. В предложенной мной операции действительно было много такого, от чего дрогнуло бы сердце не у одного бывалого агента, — да что там, вся схема, как колесо на оси, крутилась буквально на острие иглы. Но были в моем плане и преимущества, и большие, больше, чем в любом другом, о котором могла идти речь. И Ломан хотел запустить его, он многое бы дал, чтобы посмотреть, как этот план сработает; имея за плечами солидный опыт службы в качестве направляющего директора, Ломан не мог им не восхищаться, план возбуждал его, притягивал, как магнит, и щекотал нервы. Да, он был хрупок, но изящен. Метания Ломана по комнате, отсутствующий взгляд — за этим крылось только одно: он уговаривал себя сказать «да».

Я не мешал Ломану. Пусть его решение созреет. Меня занимали другие мысли. Для себя я уже решил: если Ломан согласится и одобрит операцию, я доведу ее до конца и выйду из нее либо со щитом, либо на щите; если же нет — я умываю руки и покидаю Бангкок. Никаких полумер. Убеждать меня в возможности осуществления какой-то другой схемы — пустой номер.

Второй причиной моей инстинктивной тяги к храму в районе Линк-роуд (первая причина, как я уже говорил, — механизм Мальца), было то, что он являлся отправной точкой одного из переданных мною Ломану альтернативных планов. Схема организации и осуществления покушения, которую я разработал по его просьбе, предусматривала непременное использование этого великолепного монументального сооружения с красивыми фресками на белых стенах, с золотой башней и сказочным садом. Для Куо Пхра-Чула-Чеди был выгодной позицией, дающей все преимущества — засевший там стрелок контролировал всю длину Линк-роуд.

Именно туда Куо собственноручно доставил обернутый в золотистую ткань предмет и вручил его на сохранение человеку, облаченному в одеяние жреца. Вокруг были люди, по тротуару шли прохожие, но это не имело ровно никакого значения. Гобелены, священные занавеси, драпировка — золотая материя в храмах не редкость. В длину сверток был фута три с небольшим, а вес — если судить по тому, как его передавали и несли, — фунтов десять — двенадцать. Золотое шитье само по себе немало весит, значит, содержимое свертка потянет фунтов на пять или шесть.

Снующие мимо обыватели в расчет не принимались. Хотя в определенном смысле без них ритуал многое бы потерял. Это и был стиль Куо, его пробирное клеймо. Взять орудие Каина и доставить его в место поклонения Господу на виду у всех, средь бела дня; орудие, удар которого повергнет в траур и скорбь весь город, всю Англию. Куо удовлетворял этим свою извращенную натуру.

В его исполнении акция не могла не иметь этого ореола священнодействия. Монгол Куо. Невысокого роста, плотного телосложения, уверенная ровная походка, лицо скрыто под дымчатыми очками… Это его портрет. Но куда более точное представление о Куо создавал совершаемый им ритуал. В одном-единственном жесте, он раскрывался полностью. Монгол Куо, Diabolus.

Я открыл глаза. Ломан стоял в метре передо мной.

— Ты отлично знаешь, что ни при каких обстоятельствах я не могу санкционировать убийство, — сказал он.

— Я и не прошу.

— Но все задание сводится к тому, что…

— Ради Бога, Ломан, избавь меня от пустых сотрясений воздуха. — Он мне надоел. Я встал. — Кто-то из них должен умереть, не так ли? Кого тебе больше жаль?

Он снова начал расхаживать туда-сюда, как тигр в клетке, наконец я его остановил и заставил говорить. Он говорил не переставая. Прошло полчаса. Он договорился до того, что совершенно запутался и оказался в полнейшем тупике. Потребовалось еще полчаса, чтобы пробить хоть какую-то брешь. От разговора ему становилось легче, нам обоим становилось легче. Мы начинали привыкать к операции, и она нас уже не пугала.

— Мы все время подходим к одной и той же проблеме, Квиллер. Недостаток периферийной поддержки. Мы не располагаем второстепенными агентами, которые взвалили бы на себя неизбежную черновую работу — следить, дежурить, передавать информацию и так далее. Все вожди и ни одного индейца на побегушках. Почему ты упустил Куо в «Лотос-баре»? Потому что второй выход никто не прикрывал. Ждать помощи от полиции нельзя, я уже объяснял тебе. Полковник Рамин откажется иметь со мной дело и будет прав. Как следствие — у нас недостаточно информации. Множество обрывочных данных, но нет никого, кто бы мог свести их воедино и проанализировать. У нас нет целостной картины. По той же причине нам практически неизвестны планы бангкокской «Метрополитен», а впрочем, уж если на то пошло, и нашей собственной Безопасности. На них давит груз ответственности, и они ревностно ограждают себя от чьих-либо посягательств. — Ломан впился в меня стальным взглядом. — Все это я говорю лишь для того, чтобы объяснить: если мы начнем операцию, то полагаться придется только на самих себя. Исключительно на свои силы.

Я ответил:

— Да ведь я только так и могу работать. Ты знаешь. — В этом я должен был ему уступить. Задание устраивало меня, но не устраивало его. Он специализировался по операциям с масштабной и хорошо организованной сетью обеспечения, с непременным доступом ко всей информации и первоклассной связью. То, что я предлагал, — был не его профиль. И не мой — если бы Куо намеревался действовать иначе.

Говорить Ломану, что это он втянул Бюро, а вместе с Бюро и меня, что это целиком его заслуга, — бесполезно. Я должен был склонить его на свою сторону с помощью положительной, а не отрицательной аргументации.

— Недостаточная периферийная поддержка в данном случае большой роли не играет, — возразил я, — потому что мы предоставлены сами себе и, следовательно, можем работать, как нам заблагорассудится. За результат отвечаем только перед Центром, а благие помыслы там не учитывают. Перед нами никто ни за что не отвечает, и нет ни одного вспомогательного агента, который мог бы пострадать от взрыва, когда мы подожжем запал. В этом-то и состоит суть работы с Бюро. Сам же говорил: нас не существует. Бюро позволяет нам делать вещи, за которые не возьмется ни одно другое подразделение. — Я стоял к нему очень близко. — Ты не можешь проиграть, Ломан. Охрану жизни Персоны обеспечивают сопровождающие его службы безопасности, а они свое дело знают. Если они не смогут остановить Куо, сработает местная сеть — таиландское МВД, спецчасти и «Метрополитен». И все будет в порядке, если удача хоть сколько-нибудь будет им сопутствовать. Но если он пробьется сквозь все эти заслоны… если удача повернется к нему… на подхвате окажемся мы, Ломан. Я и ты. Мы заткнем эту дырку. — Мы стояли друг к другу так близко, что я видел в его глазах собственное отражение. Полушепотом я сказал: — Мы способны провернуть это. И мы провернем. Кто потом будет спрашивать — как? Центр? Центр никогда не спрашивает. Зачем Центру держать агентов, если они должны еще и отчитываться за методы? Нам дано добро, нам не мешают, и у нас есть план. Все.

Я отстранился и отвел глаза, давая ему пять секунд на размышление. Ему нужны были эти секунды, чтобы заглянуть в себя, посоветоваться со своим внутренним судьей. Я ему дал даже больше, чем пять секунд, ибо завершающий укол должен быть выверен по времени до десятой доли мгновения.