Чёрный подошёл к ней с другой стороны, взялся за косу, подержал на руке, будто прикидывал вес. Прилично, да. Тяжёлая. Придушить бы тебя этой косой, раз ничего больше нет. Провел острым концом стилета где-то в районе лопатки, потом снова облизал пальцы.
Его палец упёрся Тилечке в подбродок, там тоже заболело. Но в этот момент чёрный браслет на его запястье затрещал и заискрил, если можно это так назвать, искры-то тоже чёрные.
Он убрал руку и поднёс браслет к лицу.
— Нашли? Что там? Брось, так не бывает. Увижу, конечно, увижу. В лабораторию её.
Поднял голову, сощурился мерзко — стало ещё страшнее.
— Подожди меня здесь. Я посмотрю, что там ещё для меня нашли, и вернусь.
Он вышел, и за ним щелкнул замок. Тилечка осталась стоять статуей посреди комнаты. Ноги уже подкашивались, но неведомая сида держала её, и не было возможности ни сесть, ни даже упасть.
У двери послышался какой-то шум и даже немного стук. А потом эта самая дверь красиво упала внутрь комнаты с оглушительным грохотом.
Антонио и Альдо влетели внутрь и остановились, увидев её.
— Тилечка? Тилечка, ты в порядке?
— Очевидно, нет, — господин Фалько зашёл, огляделся, подошёл к ней. — Отомри, детка. О, какая нехорошая вещь у тебя здесь, — он увидел царапины и пятна на плече и на подбородке.
Стало можно шевелиться и говорить, как хорошо-то! Тилечка зажмурилась — они, конечно, свои, но одеты, а она-то нет!
— Спасибо, — прошептала.
— Оденься, хоть рубаху надень, что ли, и я посмотрю, что можно сделать. Целитель бы подошёл лучше, но где ж нам взять целителя сейчас, — он поднял и дал ей рубаху.
Из коридора заглянули Серафино, Джузеппе и Руджеро.
— Нашли ещё пятерых, четверых насмерть, пятый согласился говорить, — доложил Серафино. — Сюда его?
— Нет, снаружи поговорим. Тилечка, одевайся. Сейчас расскажешь, что и как вышло, — он кивнул ей и исчез в коридоре.
Господин Фалько был вроде и обычный, но вместе с тем и какой-то другой. Серьёзнее и строже. И фонило от него чем-то непонятным, но определённо благим. Хотелось прижаться к нему и так остаться, просто потому, что с ним было спокойно и не страшно.
Тилечка быстро натянула на себя бельё, чулки и рубаху. И башмаки. И замерла. Альдо и Антонио тем временем тщательно проверили комнату.
— Ты в порядке? — подмигнул Антонио.
— Да, наверное, только плечо болит, и вот это, — она показала на чёрные пятна.
— Это пусть господин Фалько смотрит, он в этом больше понимает. Кто тут был? Кому тебя сюда привезли?
— Он не назвался, но сказал, что от него спрятали мою сестру. Может быть, сам его милость Пьетро, — вздохнула Тилечка.
Господин Фалько вернулся, осмотрел её подбородок. Аккуратно приложил ладонь, от неё было тепло и золотисто. Да, вот прямо золотистый свет, очень мягкий и приятный. Боль ушла, отметина осталась.
— Плечо показывай.
Она ослабила шнурок рубахи и вытащила наружу плечо. От его руки слова стало тепло и хорошо. Тилечка повернула голову — царапина исчезала на глазах, пятно перестало болеть, но как и первое — осталось. Царапину на спине он тоже подлечил.
— Спасибо, спасибо, — слёзы потекли сами, на пустом месте.
— Молодец, что догадалась позвать. Всё правильно, — кивнул господин Фалько.
Повернулся к свету, и она, наконец, поняла, что добавилось в его облик — цепь с медальоном. Снаружи — летящая птица, это понятно. А потом он повернулся, круг шевельнулся… герб Фаро. Вот так.
Видимо, у неё было очень странное выражение лица, потому что он сначала не понял, потом улыбнулся, а потом поцеловал её в макушку.
— Одевайся, детка. Помогите, что ли, девушке, раз закольцевались все разом, — усмехнулся он, глядя на мальчишек.
Те потупились, но ничего не сказали. И принялись подавать, кто — юбку, кто — рукав. Золотой диск на неё надел Антонио.
Когда Тилечка оделась, оказалось, что пока никуда идти не надо. Господин Фалько допрашивал кого-то в коридоре, этот кто-то очень перед ним заискивал и боялся. Правильно, пусть боятся.
А потом он вернулся в комнату, достал какую-то штуку и открыл из неё настоящий портал!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Забираем госпожу Лизу и пока базируемся здесь.
В портал сунулся Руджеро, но тут же выскочил обратно.
— А её там нет! Там вообще никого нет, я ни одной живой души не почувствовал!
— Как это нет, — господин Фалько сам всё равно что прыгнул в портал, а через пару минут вернулся обратно. — Детка, куда делся этот выродок, что был тут с тобой?
— Ему сообщили, что нашли какую-то «её», и он распорядился доставить в лабораторию, — Тилечка похолодела. — И ушёл.
Господин Фалько вновь попытался активировать портал.
— Я не могу на неё навестись. Видимо, там защита, придётся ногами.
Взгляд господина Фалько сделался очень нехорошим.
— Живого сюда, быстро.
Джованни и Серафино привели охранника.
— Где лаборатория? — господин Фалько на него только взглянул, а тот уже был готов сквозь землю провалиться.
Так их, гадов!
— Внизу, в подвале. Я покажу, ваша милость, только не убивайте и не ешьте, покажу!
— Есть его такого, ага, — господин Фалько скривился. — Все со мной. Никого больше не оставляем в одиночестве. А если будет бой, Тилечка не испугается.
Он вновь открыл портал, и все они по очереди в него прошли.
4.7 Лизавета тянет время и ждёт конца
Пока Лизавету тащили наверх по лестнице, она вырывалась, пиналась и ругалась. Ругалась, как сапожник. Как пьяный грузчик. Как музейный работник во время ремонта. У кого другого бы уже уши трубочкой свернулись, а мужики терпели и никак не отвечали.
Её подергивания тоже не имели никакого особого результата, а потом она ещё и налетела виском на какую-то выступающую часть перил, стало больно.
Лестница закончилась в пустом грязном помещении, подобном тому, из которого спускались утром. Но её похитители здесь не остались, потащили её дальше.
Узкий коридор, массивная, окованная железом дверь. Вот ещё новости, сейчас как запрут её здесь, и никто не отыщет! Да и будут ли вообще искать?
Её миссия выполнена. Астальдо пострадал, но его, кажется, спасли. И Тилечку спасут. А сокровище у её распрекрасного Сокола. Вообще он не дал ни малейшего повода думать о нём плохо, но то был безымянный отщепенец, а как поведёт себя представитель здешней правящей фамилии? Впрочем, первое, что он сделал — позвал её замуж. Поэтому не будем в нём сомневаться.
Помещение, скрывавшееся за дверью, выглядело жутко. О нет, в каждом отдельном предмете ничего жуткого не было. Типа лаборатория. Видимо, лаборатория мага. Полки, книги, склянки, инструменты. Лизавете пока не доводилось бывать именно в лабораториях, она видела разве что кабинет Астальдо и то помещение, где принимала пациентов Агнесса. А здесь явно что-то исследовали.
И судя по той чёрноте, которой был насыщен здешний воздух, не исследовали ничего особо хорошего.
Лизавету усадили в деревянное кресло, руки пристегнули к подлокотникам, а ноги — к ножкам. И судя по тому, что крепления встроенные, она тут явно не первая жертва. Чёрт их всех забери, это что, здешний дворец? Ни хрена же тут местные-то развлекаются! Может быть, Фалько не хочет иметь с ними никаких дел именно поэтому, что они уже совсем нелюди?
Лизавета прикрыла глаза, сосредоточилась. Когда они тащили Астальдо от тайного хранилища к выходу, она реально чувствовала силу. Понимала, что кое-что может, понимала, как именно это использовать. Сейчас было сложнее, наверное, потому, что с ней нет крутого артефакта. Ну да и хорошо, что нет — даже если её убьют, он никому другому не достанется. Или если только она может его удержать, и тот, кого она сочтёт подходящим, то он снова потерялся бы, а раз Магнус угробил оборудование, то это уже навсегда. И к чему всё было? Впрочем, Фалько, наверное, разберётся, что с этой штукой делать…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Эх, что она может-то вообще, маг недоделанный? Хочу защиту, подумала Лизавета. Хочу защиту сейчас. Хочу, чтобы эти чёрные уроды даже дотронуться до меня не могли.
