Володя, кажется, к апрелю 1981 года уже был начальником следственного отделения, а через пару лет стал заместителем начальника Ненецкого окружного отдела внутренних дел по оперативной работе. Паневник был успешным оперативником, но стали говорить, что он увлекается спиртным. Это возымело действие, и 26 сентября 1985 года на коллегии УВД его сняли с должности и только чудом не выгнали вообще из милиции. В наказание его назначили инспектором в спецкомендатуру в посёлке Цигломень Архангельска и поселили там же, потому что жить ему было негде. Однако ему хватило силы воли, чтобы справиться с обстоятельствами, чтобы всерьёз заняться бодибилдингом.
Год такой жизни — и его вернули в Нарьян-Мар, где он стал сначала инспектором отделения милиции аэропорта, а затем и начальником этого отделения. Свои занятия бодибилдингом он продолжил, добился неплохих результатов, приобрёл фигуру культуриста, увлекся бегом на длинные дистанции, стал известным спортсменом в Нарьян-Маре. Поэтому не случайно, когда создавали налоговую полицию, его назначили её начальником в округе. С этой должности Паневник и ушел на пенсию, а вскоре, как мне известно, стал одним из спортивных руководителей в Ненецком округе.
До 1985 года мы были с ним очень дружны, друг у друга оставались в доме, когда приезжали, соответственно, он в Архангельск, а я в Нарьян-Мар. Но отношения стали остывать после 1985 года, так как Паневник — насколько я понял — посчитал, что я ничем ему не помог в кризисной ситуации, хотя как бы имел такую возможность. Но я действительно не мог ему помочь реально, так как начальник УВД Н. В. Панарин, с подачи Б. Г. Борисова (начальник штаба УВД), служебную судьбу Паневника взял под свой личный контроль, и мои попытки повлиять на этот вопрос были нулевыми, да и с кадровиками из УВД я не дружил, а, наоборот, постоянно с ними конфликтовал по оргштатным вопросам своей службы.
С тех пор, бывая в Архангельске, Паневник к нам не заходил и не звонил. Однажды мы случайно где-то в десятых годах нового века встретились в магазине, и он, пожимая мне руку, сказал, что очень торопится. На этом мы расстались, и я его больше ни разу не видел.
Где-то в начале 80-х годов, будучи приглашённым с Еленой на день рождения её приятельницы Любови Шитовой (она — фельдшер), я познакомился с её мужем Николаем, стармехом на морском судне, ходившим в загранку с лесом. Николай понравился мне своим характером, рассудительностью, каким-то спокойствием. С Шитовыми мы стали дружить домами, часто ходили друг к другу в гости, вместе ездили за город, а с Николаем мы вместе ходили в лес по грибы да ягоды. У них же на каком-то междусобойчике мы познакомились с семейством Виктора Шика. Он — лётчик, жена Галина работала в авиакассах начальником смены. Кстати, с их помощью Шитовы и мы и «внедрились» в СОТ «Полёт», расположенный недалеко от гарнизона Васьково и аэропорта того же наименования.
Дружба с Шитовыми длилась много лет. К нашему горю, Николай во время очередного рейса, поскользнувшись, упал с трапа на судне и получил закрытую черепно-мозговую травму, но сам добрался до своей каюты, поэтому команда посчитала его пьяным и не оказала никакой медицинской помощи. А когда обнаружили, что дело не в опьянении, и поместили его в ближайшую больницу (во Франции), было уже поздно. Николай умер.
После Николая мне ни с кем не было так комфортно в общении, но приятельские отношения сохраняются со многими, теперь в основном на почве увлечения минералами. Прежде всего это Володя Сысоев — до пенсии занимался в Архгеологии камнями, обрабатывал их, резал, полировал и т. п. — и Паша Воробей, тоже любитель-коллекционер, как и я.
Знакомство с Пашей у нас давнишнее. Еще в конце 70-х годов прошлого столетия, где-то на первом или втором году моей службы в качестве начальника отдела ООП УВД, я проверял работу патрульно-постовых нарядов и получил сигнал от дежурного по УВД о том, что звонят граждане и заявляют, что милиционеры автопатруля-102 стреляют из мелкашки (малокалиберной винтовки) по собакам. Кстати, напомню, что в этот период были очень модны шапки из собачьего меха, тем более что в магазинах было пусто.
Ради справедливости надо сказать, что бездомных собак в то время развелось несметное количество, и люди постоянно жаловались на невозможность ходить по улице без опасения быть ими покусанными. Действительно, нужно было принимать меры в отношении таких собак, но не милиционерам же, да ещё с использованием служебного времени, служебной машины и оружия.
Я остановил автопатруль № 102. В составе экипажа оказались братья Воробьи, Василий и Павел, которые категорически отрицали «охоту» на собак, не было в автомашине и оружия. Позже, когда я по службе познакомился с ними поближе, то узнал, что Воробьи считаются лучшими милиционерами в районе, имеют хорошие показатели в работе, являются спортсменами и заядлыми охотниками и рыбаками. Впоследствии, как хорошие профессионалы-водители, Воробьи стали работать на автомашине, закреплённой за отделом ООП.
Как я уже сказал, Василий (старший) и Павел были заядлыми охотниками и рыболовами и пытались приобщить меня к этим своим увлечениям. Изредка я ходил с ними на рыбалку, иногда — на охоту. На этой почве развивались дружеские отношения, которые с Павлом продолжаются до сих пор. Василий же, к великому сожалению, несколько лет назад погиб от руки преступника.
Павел, ещё будучи милиционером, заразился от меня «каменной болезнью», стал интересоваться минералами и собрал замечательную коллекцию. Этому поспособствовал один из его братьев на Украине, который был связан с геологией. Помог ему и Александр Мелитицкий, тоже геолог, с которым Павел был дружен. Коллекция у Мелитицкого была очень богатая, но перед отъездом на жительство в Питер он её раздарил и распродал.
Уже в совсем зрелом возрасте мы с Пашей совершили немало совместных поездок, главным образом на его автомашине, по различным регионам страны в поисках и приобретении минералов.
Заболел «каменной болезнью» и Виктор Шик, с семейством которого мы дружим, и начал тоже собирать минералы. У него есть уже очень достойные коллекционные экземпляры, хотя количество образцов пока невелико. Оказалось, «болезнь» распространяется визуально-эмоционально-интеллектуально-азартным путём.
В мае 1982 года я познакомился с корреспондентом газеты «Правда Севера» Виктором Павловичем Насонкиным, о котором много слышал и знал, что его боятся милицейские чины, так как он в своих публикациях не раз их «прославлял», причём с определенной долей ехидства. Его кабинет в редакции был как кунсткамера: множество фотографий, вымпелов, камней, значков, медалей, цветов, книг, сувениров и т. д. и т. п. было развешено на стенах, расставлено на полках, подвешено к потолку. Тут же в горшках росли огурцы и помидоры, на лимонном дереве висели жёлтые настоящие плоды. И всё это вперемешку с газетами, бумагами и папками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
