В библиотеке навстречу мне спешит генерал Нечволодов. Вид у него крайне обеспокоенный.
– Государь! Я счастлив, что с вами все в порядке!
– Благодарю вас! – пожимаю генералу руку. – Все ли в порядке у вас? Арестован ли Воейков?
– Государь! Мы не знаем, куда подевался генерал Иванов! Нас освободили вместе, а после он куда-то пропал!
Не успеваю отреагировать, как в библиотеку буквально вваливается бледный как смерть полковник Слащев.
– Государь! – кричит он. – Мы взломали двери в бильярдную, а там…
6 марта (19 марта) 1917 года. День
– И когда все будет кончено? – спросил Николай.
Кирилл Владимирович откинул крышку часов и усмехнулся.
– Да уже ждать недолго, поверь мне. Совсем недолго.
Смерив бывшего царя снисходительным взглядом, он обернулся на цокот копыт. По Миллионной улице в сторону Зимнего дворца ехал извозчик…
Глава VIII
Взрывной эффект
Царское Село.
Окрестности Александровского дворца.
6 марта (19 марта) 1917 года. День
Внезапно со стороны Александровского дворца грохнуло. Поспешно подняв к глазам бинокль, Сандро увидел, как над зданием поднимаются черные клубы дыма, а до приготовившихся к штурму долетели звуки криков и какой-то суеты.
– О боже! – вырвалось у Марии Федоровны. – Сандро, скорее! Нужно что-то делать!
Это понимал и сам Александр Михайлович, ведь речь шла о жизни и безопасности многочисленных высокопоставленных заложников, которым явно что-то могло угрожать. Поэтому, ни секунды не колеблясь, великий князь дал команду выдвигаться вперед.
Несколько мгновений, и штурмовая группа при помощи досок и приставных лестниц оказывается по ту сторону ограды, не встретив ни малейшего сопротивления. Сразу выяснилось, что чины Гвардейского экипажа, которые охраняли ворота, при первых же признаках событий в глубине удерживаемого объекта, тут же снялись с места и спешно удалились в сторону дворца.
Ворота распахнулись, и вглубь территории с гортанными выкриками рванули всадники Черкесского полка, растекаясь конной лавой по аллеям и тропинкам дворцового комплекса, стараясь как можно быстрее взять здание в кольцо.
Между тем дым из окон увеличился, показались рыжие языки пламени, и огонь прямо на глазах стал охватывать все новые помещения. Вокруг дворца суетились люди, как прибывшие, так и выбежавшие из дворца. Обычная безумная суета большого пожара охватила округу. Где-то звенел колокол, куда-то несли лестницы, кто-то лопатами кидал снег в огонь, кто-то тянул шланг, с улицы бежали желающие помочь и просто приличествующие случаю зеваки. Зазвучал колокол приближающейся пожарной машины.
Огонь тем временем полыхнул из других помещений дворца, что наводило на подозрения о том, что не все из суетящихся людей заняты тушением пожара, а некоторые из них так как раз наоборот – делали все, чтобы пожар охватил чуть ли не все помещения дворца.
Сандро отдавал распоряжения, уже понимая, что пожар разрушил все предварительные планы и расчеты, и нет никакой уверенности в том, что им удастся проконтролировать всех людей в этом хаосе. В этих условиях нечего было и думать о том, чтобы выловить всех участников заговора. Тут бы благополучно отыскать всех заложников, а о большем великий князь уже и не помышлял.
В этот момент показалась Мария Федоровна, которая спешно подошла к Александру Михайловичу.
– Сандро! Там из дворца вывели семью Николая.
– Слава тебе, Господи!
Великий князь снял папаху и перекрестился. Но, как оказалось, вдовствующая императрица еще не закончила.
– Семью вывели. Но не всю…
Сандро похолодел от дурного предчувствия.
– То есть? – спросил он дрогнувшим голосом. – Что значит не всю?
Мария Федоровна несколько секунд смотрела на него неподвижным взглядом, а затем закончила:
– Николая и Алексея нигде нет. Их давно отделили от семьи, и где их содержали, никто не знает.
Александр Михайлович с ужасом посмотрел на охваченный пламенем Александровский дворец…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Петроград. Зимний дворец.
6 марта (19 марта) 1917 года. День
Зал Ротонда был заставлен снесенными со всего дворца стульями, на которых восседали прибывшие из Царского Села представители прессы.
Впрочем, слово «восседали» никак не подходит к тому бедламу, который творился в помещении. Газетчики бродили по залу, сбивались в кучки, пытались друг у друга узнать свежие новости и актуальные слухи высшего света.
В зал заходили служители дворца, которые расставляли на столиках графины с водой и бокалы с шампанским. И пусть это пока нисколько не походило на чванливый светский прием, однако журналисты в любом случае чувствовали себя отнюдь не чужими на этом празднике жизни. Более того, именно себя любимых многие из присутствующих мнили теми самыми «очень важными людьми», ради которых, по их мнению, и организовывалось это мероприятие. Подумать только, как выросло их значение! Еще буквально недавно они были людьми пусть и не презренной профессии, но все же не совсем вхожими в высший свет, а сейчас они находятся на высочайшей аудиенции и ждут самого! И пусть выглядит это так, что император соблаговолил назначить им аудиенцию, но они-то прекрасно понимают, что сам нуждается в них. Пусть не совсем пока понятно, как и в чем, но нуждается! И это делало присутствующих очень значимыми не только в собственных глазах, но и (самое главное!) в глазах всего высшего общества! И многие уже нутром своим предвкушали конвертацию этой значимости в свете во вполне конкретные материальные блага.
Когда лично царь соблаговолит к ним пожаловать, объявлено не было, дело явно затягивалось, но разве это имело значение? Было ясно – все действительно стоящее делается здесь, а значит, опоздать они никак не могут!
Внезапно открылась дверь, и по рядам репортеров пошел шепоток. Зазвучали голоса, кто-то даже попытался выйти из зала Ротонды. Шум усилился. Явственно зазвучали голоса:
– Пожар!
– …в Царском Селе сгорел дворец…
– …сгорел вчистую в ходе штурма!
– …Николая и Алексея нигде…
– …погибли при штурме!
Петроград.
Миллионная улица.
6 марта (19 марта) 1917 года. День
В этот самый момент в дверь квартиры зазвонили. За дверью комнаты раздались какие-то звуки, потом шаги, и вот на пороге появилось три серьезных джентльмена, которые озадаченно оглядели происходящее в комнате.
Кирилл Владимирович встал и, пряча в карман браунинг, широко улыбнулся.
– Вы, как всегда, пунктуальны, господа!
В комнату вошли трое. Кирилл Владимирович взял на себя обязанности хозяина:
– Ваше императорское высочество, позвольте вам представить генерального консула Великобритании в Москве господина Локхарда, а также господ Кроми и Рейли. Наши британские друзья попросили организовать эту встречу для того, чтобы сделать некоторые предложения.
Локхард кивнул и взял слово:
– От имени его величества короля Георга V я приветствую ваши императорские высочества, – приветствовал он обоих великих князей, а затем обратился непосредственно к Николаю: – Ваше императорское высочество, я счастлив видеть вас в добром здравии, невзирая на все удары судьбы, которые обрушились на вас и вашу семью в последнее время. Я и мои спутники прибыли сюда для того, чтобы обсудить возможные пути выхода из кризиса, охватившего союзную нам державу Россию, а также оговорить возможности приема семьи великого князя Николая Александровича с сыном Алексеем Николаевичем одной из союзных держав для их дальнейшего безопасного проживания.
– Позвольте поинтересоваться, от чьего имени вы говорите, и следует ли ваши слова воспринимать как официальную позицию правительства его величества Георга V? – с неприязнью спросил Николай.
Консул кивнул и ответил:
– Ваше императорское высочество, конечно, не следует придавать нашей встрече статус официальных межгосударственных переговоров. Я и мои спутники выступаем сейчас как частные лица, а встреча эта носит характер неофициальных консультаций. Хотя, не скрою, полномочия на эту встречу получены нами из кругов, самых что ни на есть официальных.
