6 марта (19 марта) 1917 года. День
– Они все глупцы. И Михаил глупец, и Сандро глупец, и Мария Федоровна не лучше. Они думают, все уже закончилось? Отнюдь! – говоривший усмехнулся и затушил папиросу в хрустальной пепельнице. – Они загнали себя в безвыходное положение. Подчеркиваю, не меня, а себя! Не скрою, ход с газетчиками был неожиданным и весьма эффектным, и этому решению я готов рукоплескать стоя.
Он еще раз просмотрел аршинные заголовки лежащих на столе листков экстренных выпусков столичных газет и повторил:
– Да, рукоплескать! Я в полном восторге от этой идеи! Конечно, они нарушили мой план использовать вас в качестве ширмы и отдавать повеления от вашего имени, но, в конце концов, они сыграли мне на руку!
– Я уже устал от твоих патетических речей. – Николай хмуро смотрел на сидевшего напротив человека. – Ты решил покрасоваться? Так я всегда чувствовал в тебе тягу к пафосу и театральности. Правда, я не догадывался о величине твоего болезненного честолюбия, а оно, судя по всему, имеет просто чудовищные размеры, раз ты захватил Александровский дворец, а теперь держишь нас с Алексеем здесь взаперти. Однако ж признай, что ты проиграл и мятеж провалился. Михаил не захвачен и не убит, мы с Алексеем фактически выведены из игры, а Зимний дворец освобожден от заговорщиков. Тебе не на что надеяться!
– О нет, мой дорогой кузен, это ты пребываешь в мире иллюзий, не понимая всей красоты разворачивающейся игры! Впрочем, позволь тебя утешить, ты не один такой. Это общая проблема людей с ограниченным мышлением. Те же мои коллеги по заговору, мнящие себя умными людьми и прожженными интриганами, на самом деле лишь напыщенные индюки, не понимающие, что впереди их ждет лишь одна дорога – в суп.
– Это все слова. Очередной набор пафосных и бессмысленных слов! Сделай одолжение, избавь меня от твоего самолюбования! – раздраженно огрызнулся Николай, украдкой покосившись на лежащий под рукой у «собеседника» браунинг.
Тот перехватил его взгляд и улыбнулся еще шире.
– Нет, Ники, даже не думай. Я выстрелю быстрее, у тебя нет никакой практики в этом деле, а я стреляю очень хорошо. К тому же напоминаю, что в соседней комнате верный мне человек держит под прицелом твоего сына. Да и вся твоя семья с челядью у меня в заложниках, если ты помнишь. Так что давай без героических глупостей.
– И в чем красота игры? – бывший самодержец в бессилии пытался тянуть время. – В том, что вы все, все участники заговора, пытаетесь обмануть друг друга, еще даже не доведя дело до конца?
Сидящий в кресле человек громко рассмеялся.
– Скажу больше, мы начали обманывать друг друга, еще даже не начав играть! Но не на того напали, не на того! – Говоривший в возбуждении потер руки. – Отправляя меня в Царское Село, они полагали, что убирают меня из столицы, что я уговорю вас подписать требуемые бумаги, а они красивым движением оставят меня за бортом. План был великолепен! Если появится сообщение о том, что Алексей – имеющий все права законный наследник и, как следствие, законный император, то уже не имеет решительного значения, удастся захватить или убить Михаила, или нет. Михаил – узурпатор, а высший свет обеспечивает регентство Николаю Николаевичу. Причем даже если с вами в Царском Селе что-то случится, они бы усадили Николая Николаевича на престол даже ценой смены ветви правящей династии. Они категорически не допускали мысли о том, что на трон взойду я. Моя задача была лишь таскать для них каштаны из огня. Но они просчитались, приняв меня за честолюбивого дурачка, которому вскружил голову титул наследника престола!
Кирилл Владимирович с презрением смотрел куда-то в пространство, очевидно обозревая лица коллег по заговору.
– Глупое дурачье! Они так были уверены в себе, что даже не усомнились в моей недалекости, когда я заявил, что уже переговорил с тобой и что ты полностью поддерживаешь наш план!
– Но ведь это ложь! – Николай вскипел. – Я понятия не имел о вашем заговоре! И никогда бы не согласился на такое!
– Я ж говорю, что они глупцы, – не стал спорить Кирилл. – Ну зачем мне вообще было с тобой об этом говорить? В мои планы такое развитие событий никак не входило. Но они поверили в эту чушь и даже согласились на то, чтобы я отправился в Царское Село для получения ваших бумаг и манифестов. А куда бы они делись, ведь им так хотелось держать меня подальше при подготовке нужного решения в вопросе о регентстве! А почетная роль эскорта нового императора – это отнюдь не предел моих мечтаний, уж поверь, Ники.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– О, вот в это я охотно верю, – горько усмехнулся бывший царь. – И что же было в твоей голове на самом деле?
– А хотя бы то, что я мало того что не стал сразу рассылать якобы ваши заявления и манифесты, но и, начав рассылку, сразу сделал ход конем, поручив деятелям в Думе формировать правительство, и при этом подписался сам в качестве регента. Как я и ожидал, князь Львов со товарищи тут же ухватились за эту бумагу, не подвергая сомнению сам факт моего регентства.
– Ну и что это все дало? В газетах пишут об арестах в Таврическом дворце, а репортеры уже разнюхали, что нас с Алексеем явно удерживают насильно, – значит, все заявления от нашего имени подлог. Так что налицо полное фиаско.
Кирилл Владимирович победно покачал головой.
– Вот тут, Ники, ты ошибаешься. Людям вообще свойственно видеть то, что они хотят, а не то, что есть на самом деле. Ведь что увидели газетчики у ворот Александровского дворца? Что Марию Федоровну не пустили за ворота и что какой-то неназванный офицер что-то проблеял про карантин. И, собственно, все. Теперь вся эта восторженная орава репортеров убыла в Петроград, а Сандро попал в полностью безвыходное положение, в которое его так глупо загнал Михаил.
Цесаревич Кирилл взял в руки браунинг и подошел к окну. Затем, глядя сквозь стекло, закончил мысль:
– Думаю, что на штурм Александровского дворца они не решатся. Ведь вашей гибели общество Михаилу не простит. Да и Сандро не захочет обагрять руки вашей кровью. А значит, об истинном положении дел все узнают тогда, когда все уже будет кончено…
Петроград. Зимний дворец.
6 марта (19 марта) 1917 года. День
– Государь! Это очень опасно! Государь! Это неразумно, ваше императорское величество! Давайте перенесем место! Государь!
Рядом со мной почти бежал генерал Климович, стараясь не отстать от стремительно движущегося по Зимнему дворцу монарха. Вокруг замирали люди и пораженно смотрели мне вслед, часто даже не успевая отреагировать на появление высочайшей особы.
Сквозь восклицания обеспокоенного Климовича я слышал шум дворца. Словно растревоженный улей, он гудел, шумел и, в общем-то, никак не походил на чинное и благословенное императорское жилище. Напротив! Сейчас он больше был схож с каким-то подобием казармы во время подготовки к смотру – в коридорах дворца шумели, переговаривались, перекрикивались и переругивались нижние чины разных подразделений, которые выполняли прямо противоположные задачи, поскольку финляндцы спешно собирались покидать Зимний, а на их место уже прибыли чины лейб-гвардии Преображенского полка и георгиевцы генерала Тимановского.
Доводы начальника моей охраны были понятны. Действительно, хождение по Зимнему дворцу в то время, когда здание набито не пойми кем (причем многие из этих не пойми кого еще недавно охотились за моей шкуркой), было не совсем разумным. Да и опасным, откровенно говоря. Но я не мог себе позволить в эти минуты демонстрацию слабости или боязни кого бы то ни было! Только вперед, туда, где уже собираются голодные акулы пера, где я должен поставить точку в этом безобразном фарсе и заявить обо всей полноте власти в своих руках!
Быстрее! Плевать на церемонии! В час государственного переворота не только для мятежников идет счет на минуты, но и у законной власти нет ни малейшей возможности занимать выжидательную позицию.
Вот я уже иду по императорскому кабинету в сторону Императорской библиотеки. Последний рывок, последние указания перед выходом в зал Ротонду, где уже собрались местные писаки, желающие вписать свое имя в мою историю.
