Между тем в той стороне, куда шел человек, открылась дверь, и навстречу идущему вышла еще одна одинокая фигура. И вот на площади уже два персонажа разворачивающейся драмы.
Одному из них все так же трудно идти, и он, сцепив зубы, шагает словно в атаку, другого же ветер с силой толкает в спину, как будто подгоняя вперед, навстречу идущему с противоположной стороны.
Томительно тянутся минуты, натягивая струны нервов и делая все более вероятным случайный выстрел. А быть может, не такой уж и случайный.
Наконец на глазах сотен зрителей две фигуры сошлись посреди огромной заснеженной исторической сцены, но это не театр, и почтенной публике не было слышно реплик, а программки зрителям раздать как-то позабыли. Вот и приходилось смотрящим затаить дыхание и следить за говорящими, пытаясь хотя бы по жестам или перемещениям рук и ног определить общий смысл и итог переговоров.
Но не понять было содержания, неизвестны были роли, и зрительные залы с обеих сторон сцены все так же томились в неизвестности.
Царское Село.
Императорский павильон
императорского пути.
6 марта (19 марта) 1917 года.
Дело к полудню
– Зачем тут эти люди? – с раздражением спросила Мария Федоровна у Сандро. Тот пожал плечами, и они вновь обратили свои взоры на Суворина.
Однако новый глава РОСТА ничуть не стушевался и спокойно ответил:
– Я привез сюда этих людей по приказу его императорского величества.
Когда сегодня утром в Петрограде Суворин собрал представителей крупнейших и влиятельнейших газет Петрограда и корреспондентов мировой прессы, он столкнулся с еще большим удивлением и непониманием со стороны журналистской братии. Однако когда они осознали, что им предлагается лично попасть в самый центр событий и собственными глазами увидеть происходящее вокруг грандиозного скандала и схватки за власть в империи, недовольство быстро сменилось нешуточным интересом. А уж когда выяснилось, что глава РОСТА предоставляет им специально организованный поезд, который к тому же состоит из двух вагонов для представителей прессы и двух вагонов-ресторанов с дармовой едой и выпивкой, то тут уж интерес сменился форменным ажиотажем.
Но это, как потом смогли убедиться представители столичных и мировых газет, было еще далеко не все.
Во-первых, впереди журналистского спецпоезда мощно рассекал морозный воздух тяжелый бронепоезд. Как небрежно бросил на эту тему сам Суворин: «Михаил Второй намерен защищать свободу прессы в России всеми необходимыми средствами».
Во-вторых, спецпоезд прошел не как-нибудь, а по Императорскому пути и был подан на платформу Императорского павильона.
В-третьих, прессе было обещан полный доступ на встречу вдовствующей императрицы с ее сыном – великим князем и прежним императором Николаем Александровичем, а также внуком Марии Федоровны – великим князем Алексеем Николаевичем, который, как было заявлено участниками мятежа, был новым претендентом на русский престол.
Кроме того, после свободного и полного освещения событий в Царском Селе газетной братии были обещаны комфортное возвращение в столицу и высочайшая аудиенция у императора Михаила Второго, который, как было заявлено, желал лично сделать важное сообщение для прессы.
И вот теперь прибывшая на спецпоезде публика толпилась на перроне царскосельского вокзала и совала свои носы куда ни попадя. Все это сильно раздражало Марию Федоровну, рассчитывавшую на тихую дворцовую интригу, но вызывало плохо скрываемую ухмылку на лице Сандро. Александр Михайлович еще в Петрограде заподозрил подвох, когда, к его величайшему изумлению, Михаил дозволил мама́ вмешаться в противостояние и, более того, с ходу одобрил все ее предложения. Сейчас Сандро было совершенно понятно, что государь решил воспользоваться инициативой вдовствующей императрицы для осуществления каких-то своих целей, о которых уведомлять Марию Федоровну он не счел нужным.
Александр Михайлович с удовольствием раскурил трубку, иронично поглядывая сквозь клубы ароматного дыма на творившуюся вокруг суету. Да, прибытие прессы – ход крайне неожиданный. И эффектный. Но, черт возьми, и очень рискованный! Выходит, Миша точно уверен, что происходящее не просто можно, а и нужно показать прессе! Ведь если на самом деле Николай решил усадить на трон своего сына, то лучшего (и глупейшего) подарка от Михаила ему трудно себе даже представить! Однако за Михаилом в последние дни подобных глупостей замечено не было, тем более что вся эта шумящая на перроне публика была не просто допущена, а самым что ни на есть специальным образом собрана, организована и доставлена сюда. Значит, у императора есть не только уверенность в том, что прессе есть что показать, но Михаил точно знает, что это показать им можно и даже нужно. И как это все обернуть в свою пользу с максимальной эффективностью.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ваше императорское высочество!
Сандро обернулся и тепло поприветствовал:
– Полковник Дроздовский! Какими ветрами в наши края?
Тот козырнул.
– Вызван в Петроград по высочайшему повелению. Имею к вам послание от его императорского величества!
Александр Михайлович принял протянутый полковником пакет и, вскрыв его, пробежал глазами рукописные строки.
«Сандро!
Тебе надлежит принять временное командование над царскосельским гарнизоном и частями, находящимися в городе. Направляю в твое распоряжение в качестве помощника полковника Дроздовского. Особо обеспечь безопасность встречи моей августейшей мама́ с Николаем и Алексеем. Присутствие газетчиков на встрече обязательно. Полковнику Дроздовскому даны устные инструкции по организации встречи.
Уповаю на тебя в этом щекотливом деле.
МИХАИЛ».
Трижды перечитав коротенький текст, великий князь снова усмехнулся своим мыслям и, сделав знак Дроздовскому, вышел из императорского салона, перейдя в свое купе в великокняжеском вагоне.
Усевшись за письменный стол, он пригласил полковника садиться.
– Итак?
Дроздовский встал, но Сандро раздраженно махнул рукой, приказывая говорить сидя. Тот присел и, кашлянув, начал доклад.
– Ваше императорское высочество! Государь повелел доставить вам также устное сообщение, содержание которого не может быть доверено бумаге.
– Вот как? Я весь внимание. – Александр Михайлович в очередной раз за этот день усмехнулся и с интересом посмотрел на полковника. – Слушаю послание его императорского величества.
Тут Михаил Гордеевич все же встал и, стоя по стойке смирно, сообщил:
– Государь повелел передать следующее: «Концентрируйте внимание репортеров на встрече и Александровском дворце, а тем временем возьмите под контроль все важнейшие пункты. Обеспечить присутствие прессы на встрече Марии Федоровны с Николаем и Алексеем, а при получении отказа от встречи обеспечьте не только присутствие при этом газетчиков, но и организуйте им телеграфную связь с их редакциями, сопроводив требуемыми комментариями. После чего, под предлогом высочайшей аудиенции для прессы, отправьте их в том же составе назад в Петроград. После отъезда газетчиков блокируйте Александровский дворец и демонстративно выставьте орудия на прямую наводку. Учитывая невозможность гарантировать лояльность частей в Царском Селе, требуется всеми средствами препятствовать возможному выходу из казарм царскосельских частей и подход их к Александровскому дворцу. Без моей команды штурм не начинать. Михаил».
Подумав пару минут, Сандро кивнул и достал карту Царского Села.
– Итак, для обеспечения выполнения поставленной нам задачи требуется возвести прочные баррикады на перекрестках Петергофской и Баболовской дорог, Павловского шоссе и Набережной, Фридентальского шоссе и Бульварного переулка, улиц Кузьминской и Московской. Прибывшими верными частями блокировать и удерживать указанные перекрестки. Для повышения устойчивости временных укреплений установить по паре пулеметов на каждую баррикаду, а также демонстративно по одному трехдюймовому орудию. Это умерит пыл желающим побузить. Далее, всей этой газетной публике организуем легковые автомобили из Императорского гаража. Пусть почувствуют себя важными персонами, а заодно не суют свои носы за пределы комфортных авто. Вида из окон на Царское Село им вполне достаточно…
