Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Тогда она вышла из машины и направилась к калитке, которая оказалась незапертой. Она попросила Павлова немного подождать, открыла калитку и отправилась выяснять, что случилось. Прошло еще пять минут, и она вернулась к машине в сопровождении Игоря Станиславовича — мужчины лет немного за тридцать, высокого, плечистого, с формирующимся брюшком. Из одежды на нем были только спортивные штаны. Судя по его раскрасневшемуся лицу и влажным волосам было понятно, что он только что вышел из бани. Они поздоровались за руку. Игорь Станиславович очень искренне, положив руку на сердце, извинился за оплошность и открыл ворота. За воротами на забетонированной площадке стоял новенький ВАЗ-2121 «Нива» — первый советский легковой автомобиль повышенной проходимости, рядом с которым Лариса Николаевна с трудом пристроила свой «Москвич-412». К неудовольствию Ларисы Николаевны Павлов оказался у них не единственным гостем. Со вчерашнего дня, пользуясь отъездом жены в санаторий, на даче Игоря Станиславовича гостил его армейский друг, и, причем, не один, а со своей любовницей. Прежде чем присоединиться к гостям, Лариса Николаевна провела Павлова в избу и показала их дачные апартаменты, которые ему очень понравились, особенно камин, переделанный из русской печи. К избе под одной крышей примыкали сени, клеть с погребом, дровяник и столярная мастерская. Колодец и баня находились на участке, превращенном стараниями Игоря Станиславовича в классический английский газон в обрамлении вековых сосен и елей. Здесь же хозяин дачи своими руками построил дачную беседку — полукруглое сооружение, увенчанное крышей-куполом. Возле дачной беседки (ротонды) дымился мангал, и огромный, двух-метрового роста, мужчина в одних семейных трусах насаживал на шампуры крупные куски осетрины. Напротив него вертелась невысокая пухленькая блондинка, одетая в белый махровый халат, и что-то, посмеиваясь, ему рассказывала. «Это — Городецкий — главный инженер какого-то почтоящика и его новая пассия, по-моему, наша студентка», — объяснила Лариса Николаевна и недовольно поморщилась. После того, как хозяева дачи представили друг другу гостей, Игорь Станиславович спросил у Павлова, как он относится к русской бане с веничками, и, получив от него положительный ответ, предложил попариться. Он и его армейский друг Городецкий уже успели побывать в первом пару, но были настроены сделать еще несколько заходов, чтобы «отделить душу от тела». Этому процессу также должны были содействовать две трехлитровые банки светлого пива местного разлива, и пять бутылок дефицитной «Посольской» водки, которые уже стояли в дачной беседке на столе в ведерке с сухим льдом в окружении тарелок с разнообразной закуской. В парилке было жарко, градусов сто — не меньше, да и дух стоял отменный: прибитые к потолку мешочки с индийскими благовониями радовали дыхательные пути. И веники всякие, уже запаренные, имелись под рукой: и березовый, и дубовый, и можжевеловый. В первый заход — только греться. Как покрылся красными пятнами — самое время водой холодной из ведра или шланга себя облить, посидеть в предбаннике и отдышаться. А потом уж с веником — насколько хватит сил. Через полчаса в парилку заглянул Игорь Станиславович и поинтересовался насчет самочувствия, на что Павлов ответил: «Отлично! Чувствую себя инопланетянином, вернувшимся в родную среду обитания!» Вечерело. В беседке ярко горело электрическое освещение. Лариса Николаевна и Люба (так звали пассию Городецкого) ушли париться, и мужчины «соображали на троих». Павлов старался много не пить, чтобы не выглядеть перед Ларисой Николаевной моветоном, и поддерживал разговор с хозяином дачи и его другом больше из вежливости, а не для того, чтобы блистать эрудицией или демонстрировать важность своей персоны. Впрочем, проблема, о которой его новые знакомые спорили, была очень интересной и, по-видимому, имела непосредственное отношение к профессиональной деятельности Городецкого. Речь шла о возможности, а, точнее говоря, невозможности пилотируемых полетов на Марс. Дело в том, что, по мнению Городецкого, на значительном удалении от Земли вектор гравитации настолько мал, что исключает само существование человеческого организма.

— И, увы, — горячился Городецкий, — приходится опровергать Циолковского, и никуда мы на своих ракетах от Земли не улетим. Физиологически приемлемое для человека гравитационное притяжение простирается на сто-две-сти тысяч километров от планеты, не более. А за этим пределом — верная смерть.

— Но ты ведь не будешь отрицать, что американцы побывали на Луне, а это — 385 тысяч километров — возражал Игорь Станиславович.

— Ни на какой Луне американцы не высаживались. Вокруг Луны — летали, не спорю, а вот на Луну, чтобы забрать пробы грунта, был отправлен беспилотный летательный аппарат. Сами же астронавты в это время пребывали в состоянии гипнотического транса и бредили наяву. Не случайно NASA засекретило все переговоры с ними, — такую, вот, интересную гипотезу выдвинул Городецкий, наверное, для того, чтобы не ронять престиж советской науки и космонавтики.

— А снимки и фоторепортажи накануне полета на Луну сделали в Голливуде — поддержал его Павлов, которому подобные измышления уже набили оскомину. Он явно сказал лишнее, хотя не по существу, а по форме, то есть в тональности, которая Городецкому явно не понравилась, из-за чего тот бросил ему в спину оскорбительную фразу: «Сука московская». Это произошло, когда Павлов отправился «до ветра». Лариса Николаевна и Люба в это время уже попарились и ушли в избу обсохнуть и отдохнуть возле телевизора. И Павлов вынужден был продолжить общение с Городецким и Игорем Станиславовичем, проклиная себя за то, что вообще сюда приехал. Когда же он вернулся в беседку, Городецкий, как ни в чем не бывало, предложил ему выпить пива из кружки, в которую он уже наверняка плеснул водку. Павлову подобные уловки, с целью споить человека, а потом осмеять были хорошо знакомы. И он выпил предложенную ему кружку залпом, не опасаясь, что захмелеет, так как у него в запасе была таблетка антиалкогольного спецсредства, которым его в поезде «Москва-Новоси-бирск» снабдила старший лейтенант госбезопасности Оленина.

Игорь Станиславович хохотал. Даже можно сказать — ржал.

Городецкий рассказывал совершенно неправдоподобную историю о том, как в ночь с 8-го на 9-е мая какие-то шутники сорвали с крыши административного корпуса предприятия, на котором он работал, макет первого искусственного спутника земли, сделанного из нержавеющей стали и весившего почти два центнера. Затем шутники перевезли его и установили на крыше морга 1-й градской больницы. Милиция с ног сбилась, чтобы найти шутников, а они, как сквозь землю провалились, оставив после себя приколотую к спутнику записку со словами: «До скорой встречи в аду!» В беседку пришла Люба. По дороге она потеряла от своего халата поясок, и Городецкий вынужден был отправиться на его поиски, но ничего не нашел, и изъявил желание подтопить баню. Игорь Станиславович пошел ему помогать. Павлов и Люба остались в беседке вдвоем. Они выпили по рюмке водки, после чего Люба совершенно перестала следить за своим халатом, давая ему понять, что право обладания ею принадлежит всем, кто ей нравится, а не только Городецкому. Разговаривать с ней было не о чем, и Павлов стал рассказывать похабные анекдоты. Люба громко смеялась и, дразня, показывала ему свою пышную грудь. Когда Игорь Станиславович и Городецкий снова вернулись к столу, Павлов сказал, что хотел бы сходить в дом и поговорить с Ларисой Николаевной по поводу своего отъезда. «Разве ты не остаешься ночевать?», — спросил Игорь Станиславович не очень любезным тоном. Павлов снова почувствовал себя мерзко, будто обнаружил чью-то слюну на своем лице, и отправился в избу. Он застал Ларису Николаевну в большой комнате, лежащей на диване под пледом и смотревшей черно-белый телевизор «Рекорд». Начиналась информационная программа «Время». Без лишних предисловий он напомнил ей о том, что она обещала доставить его в гостиницу, если он не захочет остаться здесь ночевать. Лариса Николаевна попросила его чуть-чуть подождать, пока она переоденется, проводила его на кухню и заварила для него настоящий индийского чай. Под этот чай он и принял таблетку спецсредства, которое отрезвило его почти мгновенно.