Наконец, Катрин выволокла из-под кривого навеса какого-то замурзанного рыночного обитателя. Тот пытался отцепиться, мотал кривой реденькой бородой. Анис принялась напористо допрашивать, рыночный гоблин жалобно взывал к Аллаху. Грубая шпионка двинула его сапогом в колено, призывая вернуться к мирскому, а капрал наставил штык. Беседа перешла в более конструктивное русло.
— Там, говорит, — перевела Анис.
— Да мы видим, куда он рукой тычет. Но откуда такая уверенность, что это именно тот притон?
— Тут приличности город, — обиделась переводчица. — Не Париж. Бедей мало.
Катрин только вздохнула. Вот вроде держишь язык за зубами, а все равно родные черногорские слова проскальзывают, и что еще хуже, прочно запоминаются целомудренными аборигенами.
Двинулись к рыночному углу. Путь преграждали штабеля горшков, свернутых циновок, пышных метел и иных гламурных товаров, потом поисковая группа оказалась в темном проходе. Отодвигая стволом штуцера липкие занавеси, шпионка подумала, что надо бы надеть перчатки. Но оставалась единственная пара, к тому же они не медицинские, заразу все равно пропускают.
Пробирались практически на ощупь.
— Лево! — прошептала Анис.
— Почему налево? — засомневался капрал. — Правее пошире и там вроде лампа.
Катрин молча повернула капрала влево. Девчонка права — оттуда духами пахнет, пусть и сомнительными. Анис вертко пробиралась впереди, на выходе в помещение попросторнее едва удалось ее перехватить и придержать.
— Что такое? — прошептала толмачка. — Ах, музык, да?
Откуда-то доносилась мелодия чего-то струнного, ритмичного. В темноте, полной труднообъяснимых запахов, эха доносящейся с улиц мушкетной стрельбы и еще более далекой артиллерийской канонады, музыка звучала как-то дико. Но на музыку плевать. В комнате кто-то был. Катрин, взяла переводчицу за лицо, зажимая болтливый рот, на миг ощутила под никабом остатки носа, сдвинула девушку за спину. Бомон сообразил, придержал подружку. Архе-зэка шумно кашлянула, двинулась вперед, и мгновенно присела. Слева над головой мелькнула тусклая сталь, одновременно и справа тоже нагло вознамерились двинуть чем-то тяжелым и даже едва не зацепили по плечу. Катрин ударила стволом ружья в предполагаемую цель — та охнула, шпионка не стала извиняться, попыталась подсечь ноги другого противника — вышло как-то неубедительно, пришлось пустить в дело нож. Попадала клинком Катрин дважды, капрал поддержал, мощно вогнав штык в первого противника. Замерли в тишине. Нет, похоже, только двое гостеприимных хозяев здесь гостей поджидали.
— Тут ламп! — сообщила Анис, извлекая спрятанный в огромном кувшине фонарь и подправляя фитиль.
Света стало больше, поисковая группа не без некоторого удивления разглядывала поверженных негостеприимных хозяев. Понятно, что чернокожие, видимо, из Нигерии или из еще более удаленной континентальной глубинки. Но ни на мамлюков, ни на хозяев приличного притона покойники не походили. Хотя и толстые, но одеты бедноваты. Да и оружие: примитивная дубинка в железных кольцах, длинный нож «общехозяйственного» назначения.
— Слуги, — пояснила переводчица.
Кровь переводчицу ничуть не смутила. Стояла над двумя трупами, высоко подняв фонарь, покачивалась. Пританцовывает артистичное дитя благостного Каира. И красиво танцует, дрянь юная.
— Ани, ты вообще сумасшедшая, — с очевидным восторгом прошептал капрал.
Катрин отвлеклась от неоднозначного зрелища, указала ножом вперед. Переводчица, чуть поубавив в изгибах танца, подтверждающе кивнула и указала вперед и вправо. Архе-зэка вопросительно приподняла бровь.
— Духи и это… голов мыть, — прошептала переводчица.
Логично. Если Алекс направился «к бедям», то уж об одеколоне он не забыл, и голову вымыл с шампунем. Цивилизованный же человек. Но как эту парфюмерию можно унюхать среди стольких запахов? Конечно, Анис в местной косметике и благовониях разбирается, но у нее от носа-то осталось…
— Я ничего не понял, — признался Бомон — его грубоватое лицо покрывали капли пота.
— Сейчас проверим. Я впереди, ты с мушкетом все равно не развернешься, — прошипела Катрин, закидывая за спину мешающий штуцер.
В проходе висела тусклая лампа, но дальнейший путь оказался неочевиден: сущий лабиринт занавесей, дверей, тростниковых циновок, темных углов и подозрительных щелей. Надписи, таинственные каракули и странные предметы на дверях: здесь сухая роза, там череп какого-то грызуна, дешевенькое ожерелье… А это что за красотища? Катрин смотрела на нарядный блестящий сине-красный квадратик, тщательно приколотый к двери рядышком с сине-белым «оком»-талисманом от сглаза. Свежее украшение. Вскрытая упаковка, фирма незнакомая, вообще трудно догадаться. Но определенно тут прогрессивные презервативы использовали.
Узкую дверь грешница приоткрывала острием ятагана… Внутри оказалось поприличнее. Резьба на настенной решетке, старая и полустертая, ковры, запахи гашиша и вина… И мсье Алекс Морэ-«Латино», хотя в такой позиции узнать метросексуала нелегко.
Младший научный сотрудник неловко лежал спиной вверх, был наг и оригинально связан. Запястья накрепко прикручены к лодыжкам, на голове мешок или просто кусок крепко завязанной ткани. Но археологическая татуировка на крестце твердо указывала — он.
Катрин срезала веревки на шее пленника, тот облегченно замотал головой, сбрасывая ткань.
— Жив? — на всякий случай уточнила архе-зэка.
— Благодарю! Вполне жив, хотя несколько последних часов выдались не из приятных, — мужественно признал «Латино». — Попался как мальчишка. Это было так неожиданно. Начали стрелять, я вскочил, тут эти чернокожие…, — Алекс содрогнулся. — Какое варварство! Они хотели меня запугать…
— Потом расскажешь, — Катрин озиралась, пытаясь изыскать какую-то одежку любителю развлечений.
Пришлось повозиться: самого научного сотрудника нагота не смущала, но без своего ножа и записной книжки он уходить категорически отказывался. Анис приняла деятельное участие в поисках, спасатели перерыли соседнюю комнату, отыскали мешок с недурной одеждой, но европейского костюма там не оказалось. Зато складной нож и записная книжка нашлись.
— Не так плохо, — сообщил «Латино», обряжаясь в галабею и продолжая озираться. — Мне всегда нравился свободный покрой.
— Ты чего башкой вертишь? Уходить надо побыстрее, — Катрин косилась на соратников: капрал помогал Анис упихивать мешок — эти двое разбрасываться ликвидным добром не собирались.
— Видишь ли, тут была девушка, — доверительно прошептал научный сотрудник. — Я кое-что пробовал в жизни, но она…
— Профессионалка?
— О, нет! Это не профессионализм. Это искусство!
— Неужели? Поздравляю. Обувайся.
— Не во что. Нет, ты не понимаешь. Я потрясен, и…
— Да вы вообще все сдурели?! Одна танцует, другой потрясен. Сейчас как порубят нас…
Катрин выпихала соратников в проход. Мешок и привыкающий к новому стилю одежды научный сотрудник маневренности группе ничуть не прибавили. Когда вывалились на относительную свободу рынка, Катрин хотелось
