но юридические тонкости и практическое спасение людей — абсолютно разные категории. В общем, все понятно, анализировать позже будем, пока главное, чтобы толмачка и все остальные успели вернуться на «Шеп». Если профессор на флагмане (или в какой сухопутной спальне) вздумала именно сейчас изучать вопросы физиологии и сексологии, так и фиг с ней, такая уж ее научно-мученическая судьба…
Корабли флотилии стояли тесно, борт к борту, темные и неживые. Лишь с единственной дахабьи лодку окликнули встревоженные часовые — охрана «Гавра» всегда страдала излишней подозрительностью. Запыхавшаяся Катрин ответила что она «научная и возвращается» и спросила что происходит. Бдительные воины ответствовали в смысле «хрен его знает». Ну, это было понятно.
Лодка стукнула о корму «Шеп», на палубе Катрин угадала легкое движение — хорошо, значит, кто-то вернулся. Шпионка взобралась на борт и немедля разочаровалась: из-за мачты выглядывала знакомая физиономия мустамеля Абу-аль-Хасана, у борта пригнулись еще трое индивидов — рожи незнакомые, но вид откровенно недружественный, словно в первый раз приличную европейскую вдову без никаба увидели. И клинки у них, понимаете ли. Абу-аль-Хасан, видя, что руки гулящей пассажирки пусты, направил на беззащитную девушку пистолет и повелительно указал на ее кушак и кобуры, требуя не трогать оружие. Катрин и не пыталась, выставила пустые ладони. Вот зацепит пулей чисто случайно поганый речник, и что это за сюжет эвакуации экспедиции получится? Харя Абу-аль-Хасана отразила глубокое удовлетворение, он повелительно махнул подручным. Понятно, вязать будут пленницу. Мустамель, осклабившись, брякнул что-то явно невоспитанное, ибо и сам, и «вязальщики» разом опустили взгляды на грудь добычи. Много ли ранимой девушке нужно? Грубое слово, похотливый взгляд, и все — уж бьется несчастная в слезах и истерике.
Катрин, уходя от ствола, скользнула за спину ближайшего «вязателя» (увалень-увальнем, в жизни разве что курицам лапы спутывал), не трогая его, чиркнула-зацепила костяшками пальцев кадык следующего. Хрип и честнейшее непонимание в глазах… Нож был заткнут у мирной архе-зэка за кушак сзади, шпионская рука извлекла оружие еще в развороте, стряхнула ножны, широкий клинок вошел под ребра хамоватому индивиду (в меру глубоко, но летально). Катрин, не глядя на ложащегося на палубу, оборачивалась. Основной «вязатель» топтался по палубе, окончательно утеряв из поля зрения непоседливую жертву, Абу-аль-Хасан оказался сообразительнее — челюсть на бок сдвигается, палец спуск жмет… Пф-бах! — но цель уже на палубе, покорно коленопреклоненная — пуля проходит выше — все в бюст пулять намерился, ирод египетский. Ну, унизились, и хорош — нож вспархивает с ладони шпионки — уходит в облако порохового дыма, затмившего недостойного капитана дахабьи. Судя по звуку — попали. Хорошо, а то мог ножичек и за борт бесславно кануть. Вскинувшаяся с колен шпионка наблюдает тяжкую работу мысли на лице «вязателя», оставшегося в скорбном одиночестве. Вот не готовы люди вязать буйных блондинок, а все лезут, лезут… Откуда такая самоуверенность? И ведь веревку не бросил, наготове держит. Хозяйственный… был… Безжалостный удар в пах ставит несчастного на колени — (экий костистый, «Шеп» всей палубой гулко отзывается на стук мослов). Далее женские руки сжимают лоб и бородатый подбородок, короткий хруст шейных позвонков — абсолютно дико и негуманно, но ятаган марать не хочется, да и вообще с какой стати непонятно кто тут веревки вздумал готовить?
Под мачтой еще хрипят, ерзают. Катрин склоняется над корчащимся Абу-аль-Хасаном, берет изящную черную рукоять ножа, торчащего в правой стороне не особо широкой мустамельской груди.
— Совсем нюх потерял, да, Хасанчик?
В глазах недостойного капитана отнюдь не мольба; ненавидит свято и истово, за все сразу, особо и объяснить не может за что, чистая зоология. Вот за смерть свою ненавидь, уроженец вонючего дна Нила.
Клинок ножа гасит левый глаз — тоже не совсем профессионально, но в ярости шпионка. Не хотелось никого убивать, вот совсем не хотелось, но опять деться некуда…
В каютах никого. Не вернулись. Плохо. Придется на «Неаполь» рысить…
Катрин со штуцером наперевес бежит по камням и доскам старинной пристани к флагману. Здесь вполне людно, сбегаются встревоженные стрелки и офицеры, как флагманские, так и оказавшиеся поблизости. Раскачиваются фонари на снастях, круги света плывут по людям и палубе. Флагман центр обороны, оба орудия развернуты к тесной припортовой площади.
— Картечью, заряжай! Живее, Луи, шевелитесь, черти…
К счастью, служащая научной экспедиции известна ростом, шальварами и иными статями — штыками не тычут, пропускают.
— Мадам, что у вас на «Шеп»? — кричит знакомый лейтенант.
— Нет никого на борту. Пытались какие-то грабители забраться, но несерьезные. А здесь кто-то из наших ученых есть?
— Только переводчица и капрал, — лейтенант, теряя интерес, машет рукой по направлению к корме.
Катрин лавирует меж готовящихся к бою корабельных вояк, капрал Бомон с мушкетом выступает навстречу:
— На «Шеп» стреляли, так?
— Ерунда. Если ты на помощь подумывал выдвинуться, так уже не к спеху.
— Не сомневался, управитесь, — бурчит малолюбезный капрал.
— Именно. Где девчонка и все остальные?
Анис сидит на корточках, вжавшись в спиной в борт. С виду вовсе соплюха перепуганная. Судорожно уцепляется за ремень мушкета, единственного защитника.
— Не трясись, обычный налет, дело житейское, постреляют, побегают, да уберутся, — успокаивает архе-зэка. — Главное, с налетчиками разминуться. Где наш юный ученый и мымра?
— Кто-кто? — настораживается капрал.
— Профессор де Монтозан. Она вроде здесь должна отираться.
— Ведьма на главный квартир с мужчина сердца, — пролепетала порядком разнервничавшаяся толмачка.
«Главный квартир» — это штаб дивизии, расположившиеся во дворце Джу’айди-бея. Идти туда Катрин абсолютно не хочется: с городком знакома поверхностно, расположение штабдива примерно представляет, но именно там сейчас и идет стрельба. С другой стороны, не бросать же мадмуазель-профессора, Камилла к войне приспособлена еще меньше, чем к мирной жизни, у бабы единственное призвание — древности разворовывать.
— Я с вами, — мрачно, даже угрожающе высказывается капрал.
— Нет уж, лучше здесь ждите, перехватите ученого мальчишку, и перебирайтесь на «Шеп», там лодка, далее на мелкий островок, до утра лучше там отсидеться. Это если успеете. О флотилии Мурад-бей не забудет, непонятно какими силами, но попытаются ударить…
Беготня до штаба и обратно архе-зэка не вдохновляет, но ничего особо сложного, напряжение поуменьшилось, можно перевести дыхание.
— «Латин» по девкам ходить, это там, у базар, — известила Анис.
Катрин в сердцах
