сегодня допустимое. Главное, чтобы в привычку не вошло.
Встать вполне получилось, голову слегка ломило — внутри продолжал клубиться умеренный ирландский туман. Правильное похмелье после правильного напитка. Но настроение легкое, голова ясная. Катрин босиком вышла на палубу — солнце слепило и играло среди черно-зеленых скал, солнечные зайчики вновь перечитывали древние надписи. Вахтенный, конечно, сменился, новый осторожно косился на рослую бесстыжую гяурку со встрепанными короткими светлыми вихрами. Сидящая на носу толмачка с охранником тоже оглянулась. Угу, так вы всю ночь и просидели, на реку глядючи.
— Эй, на рынок-то ходили? Новости-слухи узнать, свежестей и зелени купить? Прогуляйтесь, после обеда я пойду, ноги разомну.
* * *
Дожидаясь ходоков на рынок, архе-зэка думала всякое разное, по большей части легкомысленное, вследствие чего взяла и переоделась в «сбережено — неношеное», да еще накрасила очи, причем не в местном аутентичном стиле, а куда более прогрессивно-агрессивно. Вернувшаяся с торжища Анис начала, было, пересказывать актуальные местные сплетни, но глянула на преобразившуюся специалистку по походному животноводству и лишилась дара слова. Капрал тоже малость онемел. Катрин подумала, что с тональностью и глубиной наложенных теней, да и с помадой перестаралась, но подправлять макияж было лень. Никаб прикроет бесстыжую физиономию, да и вообще опечаленному оккупированному городу нынче не до стилистических придирок. В общем, настроение у шпионки было хулиганское.
Вот только новости с рынка оказались настораживающими. По словам Анис, вся Сиена только и говорила, как о сражении. Мурад-бей уже рядом, и завтра или послезавтра он наконец-то вскинет меч отмщения. Гяуры будут разгромлены, суд и казни начнутся на площади, фрэнчей будут топить, рубить и продавать в невольники — тут единства мнений не имелось. Но над капралом Бомоном насмехались в открытую и весьма нагло. Видимо, не все слухи именно слухи.
Катрин утвердилась в мысли немедленно прогуляться. Вдруг завтра будет поздно, да и дополнительная причина появилась.
Но до «Неаполя» добраться оказалось не суждено, Катрин по пути столкнулась с полузнакомым воякой с флагмана, тот сделал комплимент насчет «великолепно отдохнувшей и выглядящей» мадам-вдовы и поведал, что ученый художник еще с утра уехал зарисовывать руины на остров Элефантину. Ну, оно даже и к лучшему.
Катрин направилась к лодочной пристани. Прохожие посматривали странно, но на стандартного поганого фрэнч-солдата особа в чистых шальварах и нарядной синей безрукавке не слишком походила, плевать в спину не решались. Архе-зэка благополучно добралась до набережной.
Лодочник что-то такое говорил и не выражал желания плыть немедля, но Катрин к пустым дискуссиям склонности не проявила, взяла доброго асуанца за шиворот и помогла спуститься в лодку. Коллеги-собратья лодочника проявили бурное недовольство, но шепотом. В бормотании промелькнуло имя вездесущего Мурад-бея, да почему бы и нет, у мамлюков тоже странные персоны встречаются.
Катрин полагала, что настроение ей в этот день ничто не испортит. Вот такое странное чувство бывает, когда по-человечески выспишься.
До острова было недалече — по сути, весь Асуан (который Сиена) с окрестностями весьма невелик. Вода казалась почти озерно-прозрачной, надвигались живописные, в меру обрывистые берега с редкими спусками к воде. Зелень и развалины, видимо, и жутко исторические, и не особо, верхушки пальм, снова желто-серые камни руин древних сооружений… Берег казался необитаемым, но вот появились две фигуры в узнаваемых мундирах 21-й полубригады, признав гостью, один из вояк замахал двууголкой…
— Польщен, — сказал Денон, не отрываясь от альбома — он зарисовывал уцелевшую стену святилища Аменхотепа. — Полагал, вы вновь незамедлительно отправитесь с гражданами исследователями на ваши таинственные изыскания и замеры.
— Пока не определились что именно изыскивать, потому разрешено прогуляться бесцельно и бессмысленно, — объяснила Катрин. — Но цель у меня все же есть. Разумеется, если у вас найдется несколько свободных минут. Ужасно нуждаюсь в содействии благородного и сдержанного человека.
— О! Для вас все что угодно! Сейчас закончу…
Катрин сидела на обломке сглаженной солнцем и временем каменной балки, наблюдала за работой художника. Все же наблюдать за талантом — истинное удовольствие. Ложились на бумагу тонкие штрихи и навечно застывали очертания древних ворот. Чуть схематичные, лаконичные, но кажущиеся тем более подлинными, гм, документальными, именно в этой черно-белой гамме. Солдаты охраны разбрелись по берегу, устроились на обломках стены, курили, издали поглядывая на работу неутомимого художника.
— Мадам, могу ли я напомнить о той нашей беседе и моей просьбе о возможности позировать? — Денон не оборачивался, продолжая зарисовывать. — Надеюсь, с моей стороны не будет непростительной дерзостью обратить внимание, что шея у вас истинно античной формы.
Вот не оборачивается, а знает, что ворот сорочки архе-зэка раскрыт и вдовье тело более обычного подставлено солнечным лучам, мягко пробивающимся сквозь естественный зонт пальмовых ветвей. Резкая граница загара и не-загара в нынешний проистекающий век восхищает далеко не всех.
— Что шея, я и вся такая гомеровская, если не сказать глубоко одиссейская, — улыбнулась девушка. — Хотя и абсолютно не классическая. А если говорить о позировании, так сочла бы за честь. Но, увы, время поджимает. Поговаривают, что завтра к нам намереваются наведаться неистовые воины Мурад-бея и придется сосредоточиться на сугубо прикладных видах боевых искусств.
Художник, наконец, бросил взгляд через плечо, наверняка оценил изящное положение обтянутых шелком шальвар длинных ног молодой дамы, но как истинный джентльмен, воздержался от бурного проявления восторга.
— Откуда слухи? В штабе обсуждают подобную возможность, но слабо верят в дерзостность помыслов мамлюков, их боевой дух основательно подорван. Пока нет никаких достоверных признаков действительных приготовлений к сражению. В любом случае дороги к городу остаются под самым пристальным присмотром наших дозоров. Думаю, Мурад-бей не рискнет испытывать судьбу. Иной раз слухи, просто слухи, а уж на нашей изнемогшей флотилии чего только не болтают…
— Слухи с рынка. Тоже ничего конкретного, но называют завтрашний вечер. На всякий случай будьте осторожны, гражданин барон. Едва ли египтяне атакуют боевые роты, но штаб и обозы вполне могут куснуть, и основательно. А мы с вами, увы, обитатели самых мягких тыловых тылов.
— Буду осторожен и предупрежу наших офицеров. Но, Катрин, помилуйте, «мягкие тылы» звучит для мужчины ужасно обидно. Да и опять этот «барон». Забудем титулы прошлого.
— Да, титулы — пустое. Забудем.
— Катрин, вы аристократка, с титулом или без, но даже не пытаетесь скрывать своего происхождения, — заметил Денон. — Разве что излишне грубите и дерзите,
