То, что меня хотели именно увезти, а не убить, было понятно с ходу, иначе бы меня еще тот, стоящий на подножке грузовика, мог бы пристрелить, для автомата, например, это была не дистанция. Однако же они предпочли гнаться. Гэбэшники? Черт, не знаю, но не думаю, те могли бы просто остановить и показать ксиву.
Перевернув труп набок, охлопал карманы брюк и не нашел там вообще ничего. Второго проверить? Рискованно, придется перелезать через забор и там я окажусь в положении как раз убитого мной, если противник появится с противоположной стороны. Нет, не годится, не полезу.
Выглянул из-за угла снова, но пока никого не увидел. И что делать? Ждать? Бежать? Стучаться к Геннадьичу и вызвать с его телефона комендачей? Хотя тех уже наверняка вызвали, тут в каждом доме по коменданту и все с телефонами.
Ладно, все равно сюда придут, не сбегут же? Не сбегут, не должны. А здесь у меня, по крайней мере, позиция удобная. Если из сада придут – за углом укроюсь и есть куда смываться, если совсем прижмет, а если покажутся на улице, то тогда снова в сад могу рвануть, там уже знакомый постамент прикроет. Правда, могут разделиться. И если они с автоматами, например, то могут меня прижать с такого расстояния, на какое мне с моими пистолетами воевать будет плохо. Черт, надо было автомат из машины взять, за каким чертом оставил?
Нет, надо отходить, к дому, там меня уже не возьмешь. Оглянулся, вскочил на ноги, и со всех ног припустил домой.
Петр Геннадьевич дверь распахнул сразу, похоже, что ждал меня.
– Володь, что случилось-то?
В руках он держал немецкий автомат, правда держал так, словно его боялся.
– Да бандиты какие-то, Геннадьич, – выдал я наиболее логичный ответ, подскакивая к окну комендантской и пытаясь заглянуть как можно дальше вбок, для чего прижался к холодному стеклу лицом. – Комендатуру вызвал?
– Да вызвал уже, как не вызвать! Едут!
– Это хорошо, это хорошо, – закивал я. – Геннадьич, ты машину видел, что у ворот двора стояла?
– Машину? – озадачился тот. – Нет, машину не видел. А что за машина?
– Да неважно в таком случае. Фургон «Теплосервиса».
– Нет, фургона не видел, – сокрушенно ответил он, словно и вправду сожалея.
Машина моих преследователей так и не появилась. А вот комендачи подъехали минут через пять, сразу два грузовика «шевроле», в которых кузова заменили на отапливаемые кунги, и принесшийся первым «виллис». И уже тогда я почувствовал себя в безопасности. Место происшествия огородили бечевкой с красными флажками, ходили взад-вперед по следам, ворочали трупы, выворачивая карманы. Молодой и очень серьезный следователь, устроившись в комендантской другого дома, того самого, под стенкой которого лежал убитый.
– То есть вы никого из них не знаете и раньше не встречали?
– Нет.
– Номер машины вы тоже не запомнили?
– Сначала не видел, там основание забора прикрывает, а вот когда они уже погнались за мной, было не до номера. «Теплосервиса» фургон, единственное что могу сказать.
– Понятно, – кивал он, записывая показания в протокол. Закончив, он протянул его мне, показав пальцем на свободное место внизу: – Вот здесь напишите: «С моих слов записано верно, мной прочитано». И подпись.
Я действительно протокол прочитал, но ничего особо зловещего для себя в нем не нашел, как описал все, так следователь и записал.
А вот то, что случилось позже, удивило: появился Милославский, на своем «олл карри», в сопровождении двух уже знакомых охранников. Меня он перехватил у подъезда, откуда мы вышли вместе со следователем.
– Давайте без нелепых подозрений, – сказал он с улыбкой вместо приветствия, протягивая руку. – Был у себя, услышал оповещение. Целы, не подстрелили вас?
Сейчас я почему-то ему сразу поверил, хотя недоверие к моему излишне крученному руководителю стало уже для меня «частью пейзажа». Нет, на этот раз это никак не могло быть его инициативой. Скорее даже это могло быть направлено против него, очень даже запросто.
– Цел, нормально все, – ответил я и добавил: – Повезло, похоже что лохи попались, вроде уголовников. Стрелять всегда готовы, а вот умения делать это правильно нет. Валерий Львович, есть идеи насчет того, кто это мог быть?
– Нет у меня идей, и это меньше всего нравится, – ответил он с озабоченным видом и прикусил нижнюю губу, что у него, как я заметил, было признаком глубокой озабоченности. – Никаких идей, увы. А так вот что скажу: – вдруг уставился он мне в глаза: – Оставайтесь пока в Захолмье. И оттуда ни ногой. Это мой вам настоятельный совет. Закончим наши с вами дела – напряжение спадет само собой, а вот пока наш проект всем кажется лакомым плодом – все вот так и будет, как сейчас, через задницу. Оставайтесь там, очень прошу. С женой. Для городских нужд пока ее напарника хватит, курьерскую почту и он довезет, а все остальное… в общем, я позабочусь. Тем более что погода, – он посмотрел в небо, прищурившись навстречу падающим снежинкам.
Профессор явно ожидал, что я начну спорить, но в данный момент его предложение было как нельзя более кстати, аэродром и своя квартира становились такими точками, в которых нас подловить проще некуда. Риск слишком уж велик. Но вот гарантировать то, что мы будем находиться в Захолмье безвылазно я, пожалуй, все же не смогу.
– Хорошо, так и сделаем, – кивнул я. – На Ферму нам ездить, насколько понимаю, пока без надобности?
– Абсолютно, – ответил он с явным облегчением. – Окопайтесь там, вооружитесь, поближе к Тенгизу – и все будет хорошо, гарантирую.
– А когда… гм… «эксперимент» планируем?
– Когда буду знать, как его проводить, – вздохнул Милославский. – А пока не знаю. И у нас всего одна попытка будет. Записи нужны, записи. Я долго думал над тем, ушел Седых или не ушел, и вывод сделал такой: не ушел он. Он погиб. Потому что его метод, даже та часть, которая из него стала мне понятна, не может сработать. Но кое-что он знает… знал, – поправился Милославский, – и вот это его знание может быть тем, чего не хватает мне. Если честно, – он зачем-то снял овчинную кепку, сбил с нее снег, после чего снова надел, – то я, по большому счету, знаю как надо действовать. Но у меня нет возможности повторить неудавшийся эксперимент, поэтому мне нужно собрать всю информацию… всю доступную, для того, чтобы оценить риски. А то нас с вами как тех хомячков, что каплю никотина приняли. Не хочется, если честно.
– Мне тоже, – поддержал я его. – Так я поеду? Комендачи со мной закончили.
– Да, езжайте, разумеется. Может вам охрану надо до КПП хотя бы?
– Не вижу смысла, сейчас уже точно ничего не случится, они уже накосячили.
– Хорошо. Что-то еще могу сделать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
