– Вот здесь, – крикнул Тенго, выпрыгивая из кабины. – Пошли, посмотришь, они здесь как раз.
«Кюбель» обнаружился сразу за воротами. Участок не был расчищен, дальше машинка протолкаться не смогла и от нее в сторону дома вели две цепочки следов. Точно, они здесь, обратных следов не видно.
Участок оказался небольшим, соток десять, но вполне, на мой взгляд, достаточным. У меня под Москвой двадцать, так может даже и излишек ощущается, когда надо за всем этим следить и газоны стричь. Вместо гаража просто навес, сарайчик имеется, ну и дом… симпатичный. Явно заметно, что архитектор тот же самый, что и для Червонца дом сочинял… теперь для Тенго, получается. Разве что размеры разные, этот раза в два меньше. По чину, так сказать, Червонцев тут все планировал, четко показал, кто главный.
– Тут жил кто-нибудь?
– Собирался, – фыркнул Тенго, поднимаясь на крыльцом и сметая снег с сапог веником, стоявшим у стены. – Начальник ментовки должен был жить, но резко планы поменял. Теперь в тюрьме живет.
К моему удивлению, стучать пришлось с помощью самого настоящего дверного молотка, бронзового и добротного, причем виден был явный новодел. Звук получился громким, по двору аж эхо пошло. Потом за дверью послышались шаги, лязгнул засов.
– Явились, – сказала Настя. – Проходите.
Вид у нее был очень довольный, так что я теперь действительно поверил в то, что ее удастся уговорить остаться.
Сам дом, естественно, особой роскошью не поражал – дерево и дерево, просто свежее, покрытое лаком, с видимой фактурой. Мебель тоже проще некуда, но хоть современной формы, удобная, без той печати казенной убогости, которая видна почти на каждом предмете. Один этаж, гостиная, кухня, две спальни. Все. А что еще нужно? Странно все это видеть без телевизора и прочей электроники, в такой дизайн вроде само просится, но отсутствие телевизора можно и благом считать, наверное.
А вообще жилье, уже настоящее.
Из кухни вышла Катя с чашкой чаю, подошла к Тенго и он обнял ее за плечи.
– Видишь? – спросил Тенго, зачем-то топнув по полу. – Мы в такие весь город переселить можем. И это если только Углегорск брать, а при налаженном производстве такие наборы будут везде закупать. Но не надо никому, не надо, понимаешь.
* * *
Ночевали пока в гостинице, в доме не было ничего, ни посуды, ни постельного белья. Но Настя была новым местом воодущевлена так, что ни о чем больше говорить не могла. Она даже мое предупреждение об опасности пропустила мимо ушей, а на сообщение о том, что летать пока не будем, только кивнула.
– Ну ты понимаешь? Настоящий дом, нормальный, не эрзац, – она толкнула меня, лежащего рядом, в плечо, явно не понимая, почему я не прыгаю от восторга.
– Я все понимаю, солнце мое, – обнял я ее. – Все понимаю. Но ты заметила, что финансовая сторона дела пока вообще не обсуждалась? Почему, как думаешь?
– Ну… не знаю, – пожала она плечами. – Ты же ему нужен, верно?
– Нужен, это точно, – я повернулся к ней. – Тенго планирует весь этот городок подмять под себя, ну и под семью, и тех, кто за семьей стоит. Ему нужны будут свои люди, причем такие свои, которые бы не были раньше связаны друг с другом. Та самая система, которую Леонов в масштабе всего Углегорска остановил.
– И это плохо? – удивилась она.
– Нет, само по себе это не плохо. Тенго мужик нормальный и по-своему порядочный. Но я боюсь того, что мы с этим все можем влезть сейчас в какие-то такие дела, которые… не знаю, которые нам точно не нужны.
– Например? – она поднялась на постели, подтянув одеяло повыше.
– Нам Милославский нужен, так? А Милославский строго в противном лагере, если от Тенго глядеть.
– Он же сам тебе сказал здесь скрываться?
– Скрываться, не влезать же в конфликт, – я вылез из-под одеяла, встал и подошел к столу, где налил себе воды из графина. – У нас и так проблем хватает, не следует самому искать дополнительных.
– Ну… не знаю, – она вообще села под стенку, завернувшись в одеяло. – Лично мне кажется, что лучше прижаться к какой-то конкретной стороне в такой ситуации. А если вот так, как цветок в проруби плавать, то можно наполучать со всех сторон. А сторона Тенго мне нравится больше по многим причинам. Мне тоже налей, – добавила она, увидев, как я залпом осушил стакан.
– Без проблем, – кивнул я, наполняя его снова. – Может ты и права, но для меня… слушай, а ты вообще уверена, что хочешь попытаться? Ну, в смысле «уйти»? Может быть хрен с ним и тогда уже начнем ориентироваться на местные реалии?
– Мы уже сколько раз говорили про это? – вздохнула она в очередной раз. – Я хочу быть там, по крайней мере. Если я увижу этот самый… «проход», если я его почувствую… вот тогда и решу, хорошо? Не сейчас. Не надо на реалии ориентироваться, ориентируйся на то, что я хочу с тобой отсюда уйти.
– Держи воду, – протянул я ей стакан.
* * *
Погода летной так и не стала на следующий день, так что Настя отказ от полетов перенесла нормально. От мысли ехать в Сальцево и говорить с Сергеем я отказался, решил, что идея Тенго мне подходит больше, тем более что он пообещал дать возможность пообщаться с Валиевым приватно. Сам он с утра погнал по каким-то делам в Углегорск, заодно пообещав поискать гидрокостюм или что-нибудь подобное, а мы, плюнув на все предупреждения, поехали следом за ним – забрать вещи из квартиры и угнать так и стоящий во дворе второй «кюбель». Саму квартиру же пока решили не сдавать, пусть этот адрес так и числится тем, по которому меня следует искать. Так оно спокойней будет.
Тихо приехали в город, поставили пикап поодаль, там где я его и в прошлый раз оставлял, дошли до дома пешком, быстро собрали все вещи и стащили вниз, забросив их в не слишком просторный салон «кюбеля». Потом завернули на рынок, закупившись всяким нужным в хозяйстве, после чего встретились с Федькой, поджидавшим нас в своем грузовике неподалеку от КПП-2. После чего маленькой дружной колонной двинули в сторону Захолмья. Никто в нас не стрелял, никто на нас не нападал, все прошло тихо и, надеюсь, незаметно.
Потом Настя обустраивалась в доме, а я, купив уже на местном базаре большую фанерную лопату, занимался активной физкультурой, откидывая снег с дорожек и расчищая проезд к навесу, который здесь гараж заменял. Федька время от времени мне помогал, в промежутках бегал в дом к Насте и, похоже, был здорово озабочен.
– Ты чего смурной такой? – не выдержав, поинтересовался я во время передыха.
– Да как тебе сказать, – Федька несколько раз пнул ногой сугроб. – Что-то в общагу теперь как-то того, неохота возвращаться.
– А кто заставляет?
– Опять же, как тебе сказать? Скучновато пока в Захолмье. Вся жизнь там, девушки там, что мне здесь делать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
