и пончики трескать. Ну, или чем там обычно после мочилова занимаются…
В общем, пока Гришаня парился по этому поводу, я вообще не переживал. Я же отсюда видел, какой там взрыв был, будто в тот склад снаряд, охренеть какого калибра, прилетел. Поэтому работы по зачистке оставалось не так уж и много. Гриша со своими ребятами довольно быстро управился. Но надо было видеть его лицо, когда он прибыл лично на место и увидел обстановку.
— Ты варежку-то прикрой, а то надует, — сказал я ему при встрече.
— А ты, вообще, въезжаешь, что дальше будет? — Распутин покосился на меня и отхлебнул минералки из бутылки.
— Да забей: эти Мурины даже не просекут, кто весь замес начал, ведь я с камерами разобрался, так что дальше твой выход, — подмигнул я ему.
Ну, в чем-то он, пожалуй, был прав: дальше начнется настоящий праздник жизни, потому что всякие драмы в мои планы не входят. И самое приятное — вся эта веселуха достанется только мне одному, а Маша останется в стороне. Пока она в главном родовом гнезде Распутиных, да еще под присмотром гвардейцев Вики, ее безопасность под вопросом не стоит.
Ну что касается моего веселья, а точнее — пути, который я выбрал… Если он вдруг оборвется на этом моменте, то ничего страшного. Не в первый раз, так что привык уже. Однажды я ведь уже умирал, и, в тот раз я прихватил с собой всех врагов. Так что и в этот раз будет не скучно. А кто знает, может, я еще и не такое устрою…
Имение Муриных
— Ещё немного такого шума, и я точно оглохну, — вздохнула графиня Мурина, элегантная дама с осанкой королевы. Потирая виски, она величественно выплыла из сине-рыжего зала.
Её муж, граф Алексей Мурин, нарезал круги вокруг овального стола, сцепив руки за спиной. Слуги в этот момент возносили молитвы всем известным богам, чтобы никому из Муриных сейчас не приспичило выпить или перекусить. Ведь попасть под горячую руку графа было проще, чем поскользнуться на банановой кожуре, а его магические импульсы были совсем не щекоткой.
Говоря о магии: граф метался как тигр в клетке, и от его бушующих эмоций в доме почти не осталось целых зеркал и стёкол. В зале гулял такой сквозняк, будто сюда забрёл заблудший ураган. Шторы развевались как знамёна перед битвой, дамские платья превратились в воздушные шары, а усы джентльменов указывали строго назад, как стрелки компаса. Особенно «повезло» одному из зятьёв: бедняга пытался налить себе морса, но жидкость упорно летела куда угодно, только не в стакан.
— Ну и погодка, — бурчал он.
— Погодка⁈ — граф навис над столом. — Вас это волнует? Лучше объясните мне, господа хорошие, как наше сверхсекретное место вдруг стало проходным двором⁈
— Брат, — вмешался полный мужчина с бородкой, похожей на неухоженный газон. — От криков толку, как от зонтика в наводнение. Давай без перекладывания вины — все же знают, что протоколы соблюдались от и до.
— Может и так… — медленно процедил Алексей Мурин. — Но в голове не укладывается… Годы работы, точные планы, протоколы строже монастырских правил. И что в итоге?
Он уставился на уцелевший монитор видимо, даже в гневе граф понимал, что не сможет отвести глаз от последствий той жуткой картины. На нём транслировались записи с камер наблюдения со всех баз, включая главную. Но самые важные кадры в прямом эфире шли из бункера — их неприступной крепости, оказавшейся не такой уж и неприступной.
— В итоге мы должны остаться вообще без всяких объяснений? — он фыркнул возмущённо. — Ни единого намёка на то, как этот хмырь студентишка прошёл к нашему стратегическому бункеру…
Граф огляделся, словно прикидывая, кому бы набить физиономию, чтобы полегчало, но кругом были родственники.
— Из-за этого сопляка с дебильным именем мой племянник теперь торчит у Распутиных в плену, — прорычал он, тыча пальцем в воздух, словно прокалывал невидимых врагов.
— Давайте подумаем спокойно, не раздувая пожар и неспеша решим, как действовать дальше, — предложил его грузный брат, стараясь остудить обстановку.
— Эй, Денис, а ты пургу-то не неси! — заорал с другого конца стола долговязый мужик в сером пиджаке. — Это мой сын у них в заложниках! Вот когда сам детей заведёшь, тогда и будешь умничать. А пока всё элементарно: надо их главный завод к чёрту взорвать, а как только они там забегают…
— Антон, закрой свой рот, пока я тебе такую рифму не выдал, что внуки покраснеют, — отрезал Алексей Мурин, прикуривая сигару. — Думать здесь буду я, и я один, потому что от ваших светлых озарений только дыры в кошельках да мигрень. Вы только и умеете грызться между собой, как дворовые псы из-за обглоданной косточки.
Он выпустил несколько ленивых колец дыма, которые расплылись по комнате. Наконец, прекратил бродить туда-сюда и рухнул в кресло.
Граф дальше спокойно затягивался сигарой, большой палец у него лежал на подбородке — видимо, обдумывал очередной план. Его не отпускали мысли о Добрынине. Он прокручивал в голове записи с камер, вспоминая каждое действие этого, казалось бы, спокойного парня, который устроил погром в бункере и почти не шевелился. Мурин никак не мог взять в толк, какие у Добрынина тайные способности или, может, неизвестные артефакты. Но точно знал одно: тип опасен. И, честно говоря, чертовски.
— Нужно принимать радикальные меры, — Алексей Мурин откинулся на спинку кресла и упёрся локтями в подлокотники. — Всех, кто у нас там за аналитику отвечал, казнить! Мне такие промашки больше не нужны! — его распоряжение прозвучало так, будто обсуждать уже нечего. — Это во-первых. А во-вторых: уберите Добрынина. Но сделайте это… — граф щёлкнул пальцами, — … необычным способом: повесьте этого ублюдка на самом людном месте, чтобы все глазели.
Родственники графа переглянулись, немного растерявшись, пытаясь понять, всё ли они верно услышали. Но если приказ прозвучал, значит, пора думать, как выполнить. Только один из братьев — Антон Мурин, у которого сын сидел в плену, возмутился:
— Да у Распутиных, может, даже не дрогнет глаз из-за гибели этого Добрынина! Эти шакалы почувствуют боль только в том случае, если уничтожить кого-то из их семьи. Вот тогда они взвоют! Разве это не логичный ход?
— Ты так говоришь, потому что твой сын у них, — Мурин снова затянулся сигарой. — Но ведь наш бункер раскурочил именно Добрынин и притащил за собой Распутиных. Мне важно, чтобы его труп болтался у всех на виду. И пусть это будет для них сюрпризом, — рука графа сжалась в кулак, сигара смялась и погасла.
* * *
Так, пиджак надел,
